Агафья Тихоновна. Прошу покорнейше садиться.
Подколесин. Вы, сударыня, любите кататься?
Агафья Тихоновна. Как-с кататься?
Подколесин. На даче очень приятно летом кататься в лодке.
Агафья Тихоновна. Да-с, иногда с знакомыми прогуливаемся.
Подколесин. Какое-то лето будет – неизвестно.
Агафья Тихоновна. А желательно, чтобы было хорошее.
Подколесин. Вы, сударыня, какой цветок больше любите?
Агафья Тихоновна. Который покрепче пахнет-с: гвоздику-с.
Подколесин. Дамам очень идут цветы.
Агафья Тихоновна. Да, приятное занятие.
Агафья Тихоновна. В которой церкви вы были прошлое воскресенье?
Подколесин. В Вознесенской, а неделю назад тому был в Казанском соборе. Впрочем, молиться все равно, в какой бы ни было церкви. В той только украшение лучше.
Подколесин. Вот скоро будет екатерингофское гулянье.
Агафья Тихоновна. Да чрез месяц, кажется.
Подколесин. Даже и месяца не будет.
Агафья Тихоновна. Должно быть веселое будет гулянье.
Подколесин. Сегодня 8-е число
Агафья Тихоновна. Представьте как скоро!
Подколесин. Я сегодняшнего дни даже не считаю.
Подколесин. Какой это смелой русский народ!
Агафья Тихоновна. Как?
Подколесин. А работники. Стоит на самой верхушке… я проходил мимо дома, так щекотурщик штукатурит и не боится ничего.
Агафья Тихоновна. Да-с. Так это в каком месте?
Подколесин. А вот по дороге, по которой я хожу всякой день в департамент. Я ведь каждое утро хожу в должность.
Агафья Тихоновна. А вы уже хотите…
Подколесин. Да-с. Извините, что, может быть, наскучил вам.
Агафья Тихоновна. Как-с можно! Напротив, я должна благодарить за подобное препровождение времени.
Подколесин
Агафья Тихоновна. Ах, право, нет.
Подколесин. Ну так если нет, так позвольте мне и в другое время, вечерком когда-нибудь…
Агафья Тихоновна. Очень приятно-с.
Какой достойный человек! Я теперь только узнала его хорошенько; право нельзя не полюбить, и скромной, и рассудительной. Да, приятель его давича справедливо сказал; жаль только, что он так скоро ушел, а я бы еще хотела его послушать. Как приятно с ним говорить! и ведь главное то хорошо, что совсем не пустословит. Я было хотела ему тоже словца два сказать, да признаюсь оробела, сердце так стало биться… Какой превосходной человек! Пойду расскажу тетушке.
Кочкарев. Да зачем домой? вздор какой, зачем домой?
Подколесин. Да зачем же мне оставаться здесь. Ведь я все уже сказал, что следует.
Кочкарев. Стало быть, сердце ей ты уж открыл?
Подколесин. Да вот только разве что сердце еще не открыл.
Кочкарев. Вот-те история! Зачем же не открыл?
Подколесин. Ну да как же ты хочешь, не поговоря прежде ни о чем, вдруг сказать сбоку припеку: сударыня, дайте я на вас женюсь!
Кочкарев. Ну да о чем же вы, о каком вздоре толковали битых полчаса.
Подколесин. Ну мы переговорили обо всем, и признаюсь я очень доволен; с большим удовольствием провел время.
Кочкарев. Да послушай, посуди ты сам, когда же все это успеем. Ведь через час нужно ехать в церковь под венец.
Подколесин. Что ты с ума сошел. Сегодня под венец!
Кочкарев. Почему ж нет?
Подколесин. Сегодня под венец!
Кочкарев. Да ведь ты ж сам дал слово, сказал, что как только женихи будут прогнаны – сейчас готов жениться.
Подколесин. Ну я и теперь не прочь от слова. Только не сейчас же, месяц по крайней мере нужно дать роздыху.
Кочкарев. Месяц!
Подколесин. Да конечно.
Кочкарев. Да ты с ума сошел что ли?
Подколесин. Да меньше месяца нельзя.
Кочкарев. Да ведь я официанту заказал ужин, бревно ты! Ну послушай, Иван Кузьмич, не упрямься, душинька, женись теперь.
Подколесин. Помилуй, брат, что ты говоришь, как же теперь.
Кочкарев. Иван Кузьмич, ну я тебя прошу, если не хочешь для себя, так для меня по крайней мере.
Подколесин. Да право, нельзя.
