На женщине был легкий светло-синий шерстяной костюм, доходящий до середины икр, белоснежная блузка и шляпка с широкими полями; элегантность наряда сочеталось с его строгостью и придавало даме несколько холодный вид. Светлые волосы были уложены в короткую прическу; в руках незнакомка держала овальную сумочку, похожую на большой кошелек.
«Интересно, почему она под вуалью. Хочет быть не узнанной или мода такая?»
— Да, разумеется, — произнесла она негромким певучим голосом, в котором сквозили нотки грусти. — Теперь свободно.
«Похоже, она кого-то ждет».
— Ну… может быть, он еще придет. Мало ли какие дела могли задержать.
— Кто? — она легко рассмеялась. — Я здесь сижу совершенно одна. Просто люблю покой, тишину, и возможность издалека наблюдать за здешней жизнью. Вечером у меня работа.
— Понятно. Вы уж извините, что нарушил ваш покой и гармонию.
— Вы в нее вписываетесь. Так же, как эти лучи солнца и эта стрекоза на цветке. Вы, наверное, приезжий?
— Угадали. Я здесь всего неделю.
— Но такое впечатление, что целую жизнь?
— Да. Почти.
— У меня тоже бывает такое чувство. Знаете, как я почувствовала, что вы не отсюда?
— Понятия не имею.
— Вы не распушиваете перышки, и не спрашиваете, что за работа может быть у женщины вечером в воскресенье.
— Мало ли какая работа. Зачем предполагать худшее? Кстати, вы тоже не похожи на местных. Очень уверены в разговоре с незнакомыми людьми.
— Меня есть кому защитить, — сказала она с легким нажимом. — Но в вас не чувствуется человека с дурными наклонностями. И, вы правы, я родом издалека. Из Венгрии. Родители приехали сюда, когда я была еще маленькой девочкой. Была в Петербурге, Москве, поездила по волжским городам… Спросите, как я оказалась в Бежице? Собиралась в Ревель, но решила остановиться, уйти от суеты. Тут хорошо, спокойно, и у этого городка есть большие перспективы. А вы не похожи на человека, который бежал от суеты.
— Я не бежал. Потеряв в один момент все, я решил начать все сначала.
— Вдали от близких, друзей?
— Я потерял все. Не хотелось бы об этом говорить.
— Я тоже. Правда, раньше…
Неожиданно она улыбнулась:
— Это ведь хорошо, что вы тоже не будете расспрашивать об этом.
«Она преуспевает в жизни, но одинока. Именно поэтому так свободно со мной и говорит. Желание выговориться случайному, совершенно незнакомому человеку при полной уверенности в себе. Здесь у нее есть слуги и покровители, но, похоже, как-то в отдалении. Вот и прекрасно. Будем вести светские беседы у всех на виду, и это даст возможность контактеру подойти. Под каким предлогом? А пусть они сами найдут предлог».
— Да, Бежица, это, пожалуй, место идеальное. Здесь еще нет прошлого. В прошлом на этом месте просто шумел лес, на сохраненном участке которого мы сейчас с вами сидим. Когда строили железную дорогу, купили землю под вырубки, чтобы делать шпалы, потом построили завод, чтобы выпускать рельсы, а возле завода, по улицам, распланированным архитектором в четком геометрическом порядке, растет будущий промышленный город. Скоро в России так будут строить новые города на Урале, в Сибири, возводить заводы-гиганты, перекроют реки плотинами, достигающими высоты Эйфелевой башни, чтобы подавать ток за тысячи километров. Ночью города будут сиять с воздуха мириадами звезд — электрических огней. Вся Россия ближайшие двадцать лет не будет думать о прошлом.
— Вы так рассказываете, будто видели это собственными глазами. Наверное, читаете много книг и по утрам смотрите газеты?
— Газет я пока не смотрю. Некогда было, обустраивался.
— А я иногда смотрю. И часто радуюсь, что далеко от всего этого. Опять волнения гуцулов, австрийские солдаты ловят крестьян и подвешивают их за ноги, пока кровь не потечет через нос и рот. Как будто, чтобы удержаться от зла, большинство людей должны жить в постоянном страхе. В России есть один удивительный артист, Владимир Дуров, он научился дрессировать зверей без страха, используя их естественные привычки и образ действий. Рассказывают, что он поддерживает с животными биологическую радиосвязь. Удивительно — даже зверей можно организовать для разной работы без страха, насилия, принуждения, они могут понимать друг друга и человека… а люди почему-то не хотят.
— Биологическая радиосвязь? Это интересно. Я имею некоторое отношение к технике слабых токов.
— Короче, я слышала, что свет — это такие магнетические колебания эфира, как волны радио, и глаза не только принимают эти волны, но и передают их лучом. Поэтому взглядом внушают мысли.
«Интересно. Вуаль у нее случайно не экранировка аппаратуры? Или наоборот — боевое оружие зачехлено?»
— В самом деле? Может, и у меня тоже есть такой животный магнетизм? Как у Мессинга?
— Месинга? — удивленно переспросила она. — А, вспомнила, это то самый юноша, которого возят с опытами по чтению мыслей. Кажется, сейчас он в Германии. Вы, случайно, не оттуда?
— Прошлом году был там. Видел Мессинга, вот как сейчас вижу вас, тот упал в обморок. Еще катался на роскошных спортивных авто, а напоследок угнал с друзьями аэроплан, — улыбнулся Виктор.
