Ревизор Империи полностью

— А что вы знаете о господине Александре Флукосе? Танцовщике из Бессарабии, партнере мадемуазель Суон, которого она зовет «Саша»? — при этих словах Веристов взглянул на вынутые из жилетного кармана часы. Видимо, лимит времени кончался.

— Ничего. Мадемуазель прозрачно намекнула на то, что он гей.

— Кто?

— Ну, этот «Саша» — гей.

— Это вы о чем? Как в английской песенке — «Sure, everyone was gay»?

— Короче — предпочитает ей мужиков.

— А-а, вы хотите сказать, что господин Флукос мужеложец? То-есть, что вам это намекнула Анни Ковач?

— Так точно.

— Великолепно. Тогда у меня к вам одна просьба… Нет, не искать знакомства с Сашей, конечно; более того, раз мадемуазель Ковач так сказала, старайтесь избегать его общества. А вот при ближайшей встрече с самой мадемуазель, намекните ей как бы случайно, что тайная полиция нашла убийцу Прунса. Более ничего не говорите, вы сами услышали это случайно.

— Так вы подозреваете, что…

— Если я начну перечислять всех, кого подозревает гостапо, мы будем сидеть до вечера, — улыбнулся Веристов. — Пока что это все, что вам надо знать, и не стоит утруждать себя догадками, это только все испортит. И не переиграйте насчет Саши.

— А что… его теперь посадят, что ли?

— У нас же нет доказательств не то что соития, а даже рукоблудия. Предлагаете найти лжесвидетеля и сорвать выступления месяца на три? Вы же знаете про смягчение закона. Пусть этим занимается полиция — у нас сейчас дела гораздо важнее.

— Конечно, — поспешил согласиться Виктор, который вовсе не хотел, чтобы по его словам кого-то отправили в тюрьму. Тем более, подумал он, Анни могла и наговаривать. Скрывает бывшую связь с партнером, просто за что-то мстит… Мало ли.

— Сейчас вернется Адик, так что последний вопрос. Не могли бы вы сказать, где намечена деловая встреча? Мне все равно, куда вы собрались, зайдя к Гитлеру, а перед тем — в аптеку за «Свастикой». Важно, чтобы вас там не убили.

— У меня деловая встреча в заводской гостинице.

— Тогда вы очень предусмотрительны. Не застрелите там кого-нибудь по неосторожности. Шампанское иногда тоже громко хлопает.

— Я постараюсь.

— Вино и закуски в номер для деловой встречи лучше закажите в ихнем буфете. Большой выбор, всегда качественно и с очень большими скидками. Это политика Буховцева: в номерах постоянно останавливаются представители заказчика из Москвы. Иногда живут месяцами. Кстати, там еще и на чай давать не принято: прислуга работает на Общество.

— То-есть, каждый может остановиться и пользоваться?

— В Бежицу почти все ездят либо к родственникам, либо на завод. Или это как-то связано с заводом.

— Спасибо. Поимеем в виду.

…Аккуратное двухэтажное здание заводской гостиницы по виду было почти таким же, как и во времена Виктора, и ничем особенным не выделялось. Не было в нем ни щегольской роскоши Доходного дома, ни псевдорусского узорочья Аптеки, ни итальянского изящества Больницы. Аккуратное и опрятное, оно скорее напоминало офисную леди; налет скромной служебной элегантности, проглядывавший сквозь зрелый классицизм, роднил это здание с главной заводской конторой. Легкий деревянный палисадник, за которым были разбиты цветочные клумбы, верхушки мачтовых сосен, что выглядывали из-за красного кровельного железа крыши, создавали впечатления провинциального профсоюзного санатория.

На перекрестке худощавый расклейщик, дымя «козьей ножкой», лепил на тумбу новое объявление:

«Это просто альтистория какая-то» — подумал Виктор и направился ко входу. Услужливый швейцар распахнул перед ним двери со словами «Доброго здоровья Виктор Сергеевич!»; Виктор машинально полез в карман, но швейцар упредил его:

— Что вы, что вы, у нас, ваше степенство, брать на чай не положено. Строго-с. А барышня вас ждет-с, велела проводить, чтобы не заблудились…

Перешагнув порог вестибюля, Виктор на мгновение замер. То, что он увидел внутри, никак не вязалось со скромным фасадом. Небольшой вестибюль был отделан штофными обоями нежно-палевого цвета. На коричневой дубовой стойке администратора сияла хромом изящная перекладина столового телефона Гейслера. Легкий сквозняк колыхал на окнах прозрачные занавески из тюля с двухцветными, зефирно-розовыми и молочно-шоколадными ламбрекенами, и от него же позванивала мелкими хрустальными льдинками подвесок бронзовая люстра в центре потолка. Широкий пурпур ковровой дорожки, ведущий от дверей в сторону коридора, лишь оттенял своим цветом до блеска начищенные елочки паркета. В коридоре Виктор заметил указатели «Синематограф», «Почта-телеграф», и, конечно, «Буфет».