Оставшись одна на хозяйстве, Галия нарадоваться не могла. Телефон, правда, периодически звонил. Галия старательно фиксировала все вопросы, выясняла, как и положено секретарю, кому перезвонить и ждала звонка начальницы. Ольга Вениаминовна отзвонилась с утра, до начала стажировки, и пообещала ещё позвонить во время обеденного перерыва.
— Не знаю, во сколько нас вечером отпустят, — говорила она утром Галие, — но если пораньше на час или больше, то я заеду на работу.
Уже после её утреннего звонка позвонила Элла Родионовна из Министерства бытового обслуживания. Галия очень обрадовалась, услышав её голос. Сразу узнала. Со временем все сложности участия в обслуживании конкурса парикмахеров забылись, и в памяти осталось только приятное — что ее прическа выиграла конкурс, и ее показали по телевидению. Обменявшись с Галиёй приветствиями, Корчагина перешла к делу.
— Как хорошо, что я на тебя сейчас напоролась, — говорила она. — Наше министерство направило запрос на тебя для участия в международном конкурсе парикмахеров в Бухаресте и что-то ни ответа, ни привета. Ты что, не хочешь ехать?
— Эллочка Родионовна, я в первый раз об этом слышу, — искренне ответила Галия, — честное слово. А когда был запрос?
— Да уже недели две, если не три. Конкурс в первых числах июня. Уже списки делегации формируются…
— Ничего себе, — растерялась Галия. — У меня начальница сейчас на стажировке в Торгово-промышленной палате. Обещала позвонить в обед. Я спрошу у неё.
— Давай, Галия, выясняй, что там с нашим запросом. Валера Земченко очень рассчитывает на тебя.
— Хорошо, Элла Родионовна, — озадаченно ответила Галия, на автомате попросив у неё телефоны для обратной связи.
Когда через пару часов Ольга Вениаминовна позвонила, Галия первым делом спросила у неё про запрос из Министерства бытового обслуживания.
— Даже не представляю, о чём идёт речь, — удивлённо ответила Морозова. — Дуй-ка ты в канцелярию и спроси, был ли такой запрос у нас вообще?
В редакции Вера рассмеялась, уплетая эклер над названием моей очередной статьи.
— Дома хорошо, а в СССР лучше? — процитировала она, но вчитавшись, смеяться перестала. — Ого!.. Правда, что ли?
— Вполне, — улыбнулся я.
— А фотографию её не сделал? — положив надкусанный эклер в кулёк, спросила она.
— Не стал. Девчонке здесь жить и работать. Зачем каждому знать, что она родилась и выросла в Америке? Дайте заставку какую-нибудь типа небоскреба в Вашингтоне или Нью-Йорке.
— А как она по-русски говорит?
— Как мы с вами.
— Ну, может, ты и прав, — засунула она остаток эклера в рот и, что-то мыча, показала мне на мешок у двери.
— Понял. Заберу, — улыбнулся я и пошёл к выходу следом за ней. Пока я вышел в коридор, прихватив мешок с письмами, её уже и след простыл.
Хорошо, что и так и так, в университет собирался, — думал я, укладывая мешок на заднее сиденье в машине.
Гусев встретил меня сразу вопросом, мол, ну что там с письмом? Сказал, что он лично проверил все письма, что девчонки разобрали и обработали, но, не найдя письма, что мы подбросили Быстровой, всё равно сомневался, что она его выкрала. Думал, может, просто, не нашёл его, а спрашивать у девчонок он стреманулся, ещё начнут его искать и спросят у Быстровой…
— Всё сработало, как запланировано, — успокоил я его, дождавшись паузы в его взволнованном рассказе.
— Что дальше? — спросил он, сразу начав улыбаться.
— Пока ждём… Но ожидания у нас самые радужные.
Согласно хмыкнув, Гусев сказал:
— Девчонки тебе там уже писем наоткладывали, заберёшь?
— А, давайте, конечно, — спохватился я, что давно ничего не забирал.
Мы прошли с ним до кабинета группы разбора, и оставили там ещё один мешок. Гусев его пометил, написав на листе бумаги «Газета» и положив сверху. А я выгреб письма из папки «Ивлеву Павлу Тарасовичу» и убрал в портфель.
Мы попрощались, он вернулся к себе в кабинет, довольный тем, что наша комбинация сработала, а я пошёл искать Эмму Эдуардовну.
Не успел Володин вернуться на службу, как вскоре у него в кабинете собрались Гончарук, Белов и Некрасов.
— Ну что, Герман Владленович, Захаров от вас хотел? — с любопытством спросил Белов, не обратив внимание на состояние начальника.
— Подожди, Вить, — остановил его более опытный Гончарук, сразу заметивший, что что-то не так.
— Мы в полной заднице, — устало проговорил Володин. — Мебельная фабрика, оказывается, работает под членом КПК при ЦК КПСС…
— Ёшь твою медь! — воскликнул Некрасов, схватившись за голову. — Я сразу почуял, что директор слишком спокойный!
— Слишком спокойный⁈ — сорвался Володин. — Поэтому ты ему угрожал и шантажировал⁈
— Да вы что, Герман Владленович! — вскочил Некрасов. — Не было такого! Наоборот, как почувствовал, что что-то не то, то сразу сказал, что объединив наши усилия, мы сможем быть очень полезны друг другу и свернул разговор.
