— Итак, что мы имеем? — спросил начальник ОБХСС Градов собравшихся подчинённых. — Предложения приобрести подделки ты так и не получил?
— Пока нет, — кивнул майор Баранов. — Просидели вчера с Голубевой и Погашевым в ресторане два часа. Саврасов, кстати, молодец, снимаю шляпу! Он же не знал, что эти с нами будут, но отработал на пять с плюсом. Показался всем на глаза, сел у барной стойки, демонстративно на меня поглядывая. Не понять, что он ко мне пришёл, было невозможно. Потом он за мной в уборную пошёл… Короче, и дурак бы понял.
— Ну, молодцом, — кивнул Градов. — Что дальше?
— А дальше, нас пригласили в ответ к Голубевой на день рождения, — усмехнувшись, ответил майор.
— Это которое в ноябре только будет по ее анкетным данным? — с ехидной улыбкой спросил Дубинин.
— Именно, — рассмеялся майор. — Но праздновать его мы будем завтра.
— Фёдор Маркович, Союз обществ дружбы направляет в Бухарест своего сотрудника по просьбе Министерства бытового обслуживания, — объяснял Антон Григорьевич Андриянов своему начальнику. — Они предложили использовать эту поездку с пользой и провести там выставку новинок советской литературы и попросили помочь им с организацией и проведением.
Андриянов, естественно, не стал говорить своему начальнику, что идею такой выставки он подкинул Валерии Николаевне, беседуя с ней в буфете Торгово-промышленной палаты, и та её всецело одобрила, сказав, что у неё и загранпаспорт есть…
— А что там будет за мероприятие у Министерства бытового обслуживания? — спросил Рябко.
— Международный конкурс парикмахеров социалистических стран, — важно ответил Андриянов. — Фёдор Маркович, мы начали своё с ними сотрудничество в расчёте получать от них помощь за рубежом. А тут они просят у нас помощи с организацией этой выставки… Я пообещал. Куда ж было деваться?.. Не отказывать же им с первых же шагов совместной деятельности…
— Да? — с усмешкой посмотрел на него Рябко, явно сообразив, что его подчиненный решил смотаться за рубеж и нашел себе повод. — Ну, тогда сам и занимайся своим Бухарестом…
— Федор Маркович, сделаю все в самом лучшем виде! –ответил Андриянов.
Выйдя из кабинета начальника, он не смог скрыть жеста ликующего победителя! Огляделся, правда, тут же, никто его не видел в коридоре? Он и сам не ожидал, что так легко удастся устроить поездку в Румынию на несколько дней в составе советской делегации. И будет возможность поближе познакомиться с Галиёй Ивлевой.
И Валерия Николаевна подсуетилась и очень быстро убедила своё начальство, что надо воспользоваться моментом, раз уж одна их сотрудница так и так уже едет в Бухарест. И Рябко с лёгкостью согласился.
Естественно, правила игры они оба знают. Рябко даст ему возможность съездить, а в ответ ждет хороший подарок. Ну что же, бутылка дорогого виски совсем небольшая проблема…
Илья Павлович встретил меня с вежливой улыбкой и сразу взял быка за рога.
— Нуте-с, кому на этот раз выбираем подарок? — потирая руки едва заметным движением, спросил он.
— Задача номер один, — начал я, — поздравить с карьерным повышением мужчину сорока пяти лет. Задача номер два — подарок художнице на юбилей, ей шестьдесят лет…
— Так… Художница шестидесяти лет и начальник сорока пяти лет, — задумчиво проговорил Некредин, оглядываясь по сторонам. — Для дамы… Бинокль театральный, латунь, отделка из натурального перламутра. Конец девятнадцатого века. В отличном состоянии, очень рекомендую. И недорого. Всего тридцать пять рублей.
Вещица, которую он тут же мне вручил, удивила своим весом. Оптика, похоже, там была полноценная. Тут же примерился к нему, покрутил колёсико настройки, всё работало. Тогда осмотрел сам предмет внимательнее. Бинокль был отделан по кругу красивыми сине-чёрно-зелёно-голубыми переливающимися пластинами… На эти переливы можно было засмотреться. Как в детском калейдоскопе, рисунок на всех пластинах был разный. С точки зрения эстетики и дизайна художница, несомненно, оценит.
— Красиво… Мне очень нравится, — одобрил я.
— Эти раковины называются галиотис, — ответил Илья Павлович. — Чисто женская вещица… А что же начальнику предложить?
Он прохаживался вдоль комнаты мимо шкафов и сервантов.
— Ну вот, солидная вещица на рабочий стол, — показал он мне пресс-папье с большим бронзовым орлом. — Никакой особой пользы не имеет, но сразу понятно, что здесь работает серьезный человек.
— Солидный предмет, — взвесил я его на руке. — И орёл так проработан в деталях, до мелочей… Умели же раньше делать…
— Начало двадцатого века… За сорок рублей отдам.
— Отлично. А из монет особых ничего не появилось? — поинтересовался я.
— Ну как же?.. Есть очень интересный серебряный рубль тысяча девятьсот двенадцатого года в честь открытия памятника Александру третьему.
— Редкая монета? — спросил я.
