— Получается, мы их могилу потревожили, — продолжал я. — Хотим перезахоронить там же на территории музейного комплекса, а в самом музее большое художественное полотно выставить в память о них. Вы не возьмётесь за эту работу?
Бобровы потрясённо переглянулись между собой.
— Это же то место, где наш Иван клад нашёл? — уточнил Михаил Андреевич. — Про который ты в газете писал?
— Да, оно, — кивнул я.
— Так это что, ты нам предлагаешь ту самую Городецкую мадонну написать? — спросила Елена Яковлевна.
— Во, точно! — обрадовался художник. — А то я забыл, как её?..
— Ну, да, — подтвердил я. — Антропологи закончили восстановление лиц по черепам. Забрал сегодня реконструкции…
— О… А можно посмотреть? — воскликнула Елена Яковлевна.
— Конечно. Сейчас принесу. Они в машине.
Михаил Андреевич вышел со мной во двор, и вскоре художники с интересом прохаживались вокруг стола в своей гостиной, изучая получившиеся бюсты.
— Иван Алдонин готов оказать всяческое содействие, — продолжал я уговаривать их. — Обещал показать остатки их украшений, не помню, сколько там чего при них было обнаружено, но они не простые смертные были… Ещё он обещал устроить консультацию по костюмам той эпохи, сказал, что есть знакомые специалисты. Они же будут в полный рост…
— Интересная может оказаться работа, — заинтересованно произнёс Михаил Андреевич, переглянувшись с Еленой Яковлевной. — А какого размера портреты нужны?
— Хотелось бы в увеличенном масштабе, — развёл я руками. — Вот тоже нужно с вами посоветоваться… Как большие полотна перевозят? Они же ни в двери, ни в окна не проходят…
— На валу перевозят, — ответил он. — Ну, это катушка такая деревянная специальная, — пояснил художник, видя, что я не понял. — Это не важно, технология отработана, я договорюсь о доставке… Но хорошо бы понимать, в каком помещении работа будет выставляться, какое будет освещение… Можно же сразу конкретные условия учесть.
— Там на нулевом цикле ещё строительство, — ответил я. — Считаете, нужно окончания подождать?
— Зачем? У вас же есть проект? — уточнил он.
— Ну, конечно.
— Можно же сразу сказать, в каком именно месте будет Мадонна выставляться?
— Посмотрю, — пообещал я. — По–хорошему, это надо бы согласовать с будущим руководством музея… Организация музейных экспозиций, не совсем мой конёк… Точнее, совсем не мой…
— Да мы понимаем, — улыбнулась Елена Яковлевна. — Это вообще редкие специалисты. И очень часто люди не от мира сего.
Как и художники, — подумал я, не став озвучивать эту мысль.
— Ты нас, главное, сведи с руководством музея, — сказал Михаил Андреевич, — а там мы уже определимся все вместе и по размеру полотна, и по местоположению.
— А, понял… Я так понимаю, пока мы с размером не определимся, то и о цене говорить рано?
— Ну, в любом случае, — взглянул он на жену, — это будет не дороже четырех тысяч?
Елена Яковлевна неопределённо пожала плечами.
– За одну или за обе? — решил уточнить я.
— За обе, конечно, мы же не собираемся драть деньги за такое нужное дело. Не в Москве же музей будет на территории Кремля, а в глубинке… — сказал Михаил Андреевич.
— Я скажу начальству, не дороже пяти, на всякий случай, — кивнул я.
— Хорошо бы туда съездить, — заметила художница.
— Обязательно, Леночка, съездим, — пообещал он.
— А что с реконструкциями делать? — спохватился я.
— Оставь их нам! — потирая руки, ответила Елена Яковлевна. — Над эскизами, пока, поработаем.
— Ага! — обрадовался я, поняв, что договоренность теперь точно достигнута, и они в деле. — Мы ещё зайдём к вам вечером с Иваном насчёт костюмов и украшений?
— Конечно, Леночка обожает все эти кружева, меха, жемчуга выписывать, — улыбнулся Михаил Андреевич, глядя на жену, и мы с ними попрощались до вечера.
Ну и отлично. На самом деле, почему-то был уверен, что художники согласятся. Работают они хорошо, добротно, я буду уверен, что дело в надежных руках.
В середине последней пары в аудиторию зашла методист, сухонькая женщина лет сорока, похожая на мышку, извинилась перед преподавателем и сказала ему, что Быстрову вызывают в деканат.
Тот говорить ничего не стал, только, глядя тяжёлым взглядом на Регину, кивнул на дверь, мол, будь любезна на выход. Все, в том числе и она сама, поняли, с чем этот вызов может быть связан и смотрели, как она собирает с парты свои вещи в красивую сумочку. А Регина демонстративно не спешила. Методист не стала её ждать и ушла.
Когда же Регина зашла в деканат, методистка положила перед ней с ехидной ухмылочкой приказ об отчислении за аморальное поведение. Регина прочла его, не веря до конца, что это правда.
— Но почему? У меня же нет хвостов! — возразила она. — Я хорошо учусь!
— Это пока у тебя нет хвостов, — возразила ей методистка. — Трудно, знаешь ли, совмещать беготню по женатым мужикам с учёбой в МГУ.
— А причём здесь учёба? — возмущенно спросила Регина. — Я же хорошо учусь. Пустите меня к декану!
