— Обратите внимание, Илья Максимович, каждое письмо заканчивается просьбой прислать его ещё. А сколько звонков было! Сколько просьб я выслушал прислать и в следующий раз именно Ивлева! Он прекрасно находит общий язык с трудовыми коллективом, его же слушают с каким интересом! У меня, Илья Максимович, очередь на него. И напоминаю, это тот самый парень, что в Кремле работает, и достаточно часто в «Труде» печатается, я вам уже про него говорил. Так что это редкий лектор, из-за слов которого никто никаких претензий к нам предъявить не сможет. Потому что мы сразу их в Кремль перенаправим.
— Надо же, припоминаю. И ведь хотел тогда «Труд» взять в библиотеке и почитать его статьи, но эта вечная занятость… Замотался, в отпуск мне пора… — перелистывая благодарственные письма, проговорил задумчиво Просунцев. — Ну, пусть тогда работает по индивидуальному графику.
Позвонил Сатчану из автомата на соседней улице и попросил о встрече.
— О! Давай, давай! Подруливай, — обрадовался он, как будто сам собирался мне звонить.
Пока я приехал, настало время обеда и Сатчан предложил мне пойти на обед с ним и Бортко. Согласился, естественно, не ждать же их целый час.
— Ну, что? — многозначительно посмотрел на меня Бортко. — Головин вчера сдал все дела и уволился с трикотажной фабрики. Можешь заходить туда.
— Понял, — кивнул я. — К кому мне там обращаться?
Сатчан полез за записной книжкой и нашёл мне телефон директора.
— Он уже знает, что я приеду? — сразу уточнил я.
— Вообще, я говорил ему про тебя, — ответил Сатчан, видимо, ему эту третью фабрику гагаринских и отдали. — Ну, хочешь, ещё раз позвоню? Когда ты хочешь ехать?
— Да хоть сейчас. Лишь бы меня там ждали.
Решили, что вернёмся в райком и позвоним на «Луч». Если директор на месте, то я сразу к нему и поеду знакомиться.
— Предприятия предприятиями, а у меня сейчас совсем другая головная боль, — начал я и рассказал Сатчану и Бортко о побочном эффекте от установки у меня под окнами детского супер-пупер городка.
— Это что же, и у меня с семи утра уже галдёж будет под окнами? — вытаращился на меня Сатчан. — Меня Римма тогда самого заставит эту площадку охранять от чужих детей!
— Я думал, думал, что тут можно сделать? И вот что придумал. А если какую-нибудь городскую программу замутить, например, «Город — детям». Может, мы Захарову предложим, а он пропихнёт? У нас же официальная позиции партии так и звучит — всё лучшее — детям. Я ещё статью напишу, шумиху поднимем вокруг этой программы, отзывы благодарных детей и родителей опубликуем…
— А что? Он как-то недавно говорил, что неплохо бы ему побольше светиться с громкими начинаниями, — заметил Бортко. — Мол, для карьеры хорошо, когда фамилия на слуху… Я предложу ему.
— Отлично! — обрадовался я.
Мы спокойно пообедали, вернулись в райком. Бортко к себе направился, а мы с Сатчаном к нему в кабинет.
По дороге я ему рассказал про своё новое приобретение.
— Классный восьмитомник Беляева, и главное, он уже у меня есть в наличии, — убеждал я друга. — Может, позвонишь заказчикам, предложишь включить его в план работы до библиотеки приключений?
— Ну, в принципе, можно. Узнаю, — пообещал он, набрал директора трикотажки и договорился с ним, что я подъеду.
Трикотажная фабрика «Луч» была небольшим предприятием. На просторной территории всего несколько двухэтажных зданий довоенной постройки. Охранник проводил меня чуть ли не до самого управления и подсказал, где кабинет директора. Похоже, его предупредили, что я должен подъехать. Поблагодарил его и пошёл знакомиться с руководством.
Директор фабрики Хаустов Пётр Андреевич, высокий, с меня ростом, но совсем седой, под шестьдесят, встретил меня, встав из-за стола. Он горбился, как будто нес на себе тяжеленный груз.
— Очень приятно, — ответил я на его приветствие. — Меня попросили провести оценку состояния учёта на вашем предприятии. Главбух, понятное дело, будет в курсе этого, как и главный инженер. А для всех остальных скажите, пожалуйста, что я студент экономфака, собираю материал то ли для курсовой, то ли дипломной работы… Знакомые вас попросили помочь.
— Как скажете, — хмыкнул он. — И с чего начнём?
— Для начала я бы посмотрел на производство и продукцию. Ну, и вообще, хотелось бы оценить состояние помещений, их использование. Условия труда…
— А это ещё зачем? — удивился директор.
— Поднимая общую культуру труда и отдыха на своём предприятии, вы потихоньку измените к лучшему отношение людей к производству. Чтобы они перестроились с мышления случайных попутчиков на мышление хозяев, они должны почувствовать значимую разницу между своим местом работы и тем, что есть на других фабриках. Надо добиться, чтобы они ценили своё рабочее место, держались за него. Тогда они бережно будут относиться к средствам производства и другим материальным ценностям своего родного предприятия. Ну и работать будут лучше, само собой.
— Угу, — задумчиво выслушал меня директор, но чувствовался в его взгляде неприкрытый скепсис.
