Неужели так и придется дальше с Витькой жить? – в отчаянии думала Лина, идя в отдел. – Ведь если брошу его, одна опять останусь. Мать жизни не даст, да и на работе когда узнают, издеваться начнут… Но и с ним муторно, перспектив никаких…
С Лины еще летом упали розовые очки, и она все больше тяготилась своими нынешними отношениями с Еловенко. Первоначальные восторги от его таланта и бесшабашности поутихли, и на первый план вышли другие нюансы. Витя оказался человеком легким, веселым, обаятельным, но совершенно ненадежным. Начав летом ездить по южным городам и давать концерты, они смогли неплохо заработать, но потом Лина с большим разочарованием поняла, что деньги Витю интересуют только, как способ веселиться все более безудержно. Все, что удавалось зарабатывать, он тут же проматывал на бесконечные гулянки со все увеличивающейся толпой «друзей-приятелей», некоторые из которых даже стали кочевать вслед за ними по черноморскому побережью в поисках дармовой выпивки, которую получали исправно всякий раз, едва у Еловенко в руках оказывался очередной гонорар за выступление.
Лина поначалу принимала доброжелательность и интерес к ним со стороны большого числа людей за чистую монету, думая, что те восхищаются Витькиным талантом и ее красотой. Но потом с обидой и злостью осознала, что причина в обычной халяве и никому они на самом деле не нужны и неинтересны. Вот только попытки как-то донести это понимание до Еловенко результата не дали. Тот был в восторге от внимания окружающих, слушать ничего не хотел и продолжал кутить напропалую.
В итоге, вернувшись после отпуска в Москву, они оказались все в том же незавидном положении, что и раньше – без гроша в кармане и с непонятными перспективами на будущее. Витькины «друзья-приятели» ожидаемо пропали с радара, как только поняли, что вечеринок больше не будет, и Еловенко захандрил. Вместо того, чтоб искать возможности заработать, он все свободное время лежал на диване, наигрывая печальные мелодии и пил. Лина пока держалась, скрывая от всех, что у них творится, но терпению ее постепенно подходил конец.
Когда вернулся из Монголии Иван, Лина совсем уже было твердо решила выгнать Еловенко и попробовать закрутить с археологом роман. А тут случился такой облом…
А все этот Ивлев, – вдруг мелькнула у нее мысль, – не приперся бы к нам во ВНИИ со своей лекцией, не случилось бы этого ничего…
Заседание Президиума Верховного Совета шло уже полтора часа, когда наконец подошли к финальному вопросу «в разном».
– А теперь, товарищи, обсудим итоги выезда нашей Группы молодёжного общественного контроля при Верховном Совете в Ярославль, – сказал Камолов.
Председателя Верховного Совета сегодня не было, так что именно он вёл заседание. Его помощник тут же торопливо вышел в коридор и пригласил зайти терпеливо ожидавшего Ильдара.
– Вот, товарищи, руководитель группы общественного контроля при Верховном Совете – Ильдар Ринатович Валиев. Сейчас он нам в нескольких словах изложит суть состоявшегося рейда. – сказал Камолов.
Ильдар был бледен, взволнован, но в целом контролировал себя неплохо. За две минуты зачитал с бумажки основные итоги рейда.
Поблагодарив его, Камолов снова заговорил:
– Так, товарищи, хочу внести следующее предложение. С моей точки зрения, ясно, что первый секретарь Ярославля действовал по просьбе кого-то из обкома. Потому что этот редактор «Северного рабочего» своими статьями о бесхозяйственности в колхозах прищемил прежде всего им хвост. Но, естественно, этого мы с вами никак не докажем. Поэтому, раз он сам сдуру проявил эту инициативу, то, я считаю, что должны отвечать он и его подчинённые.
Заместитель председателя Верховного Совет сделал паузу. Никто не пожелал высказать какие-то возражения, поэтому он продолжил:
– У меня есть следующие предложения по видам взысканий, которые мы порекомендуем партийной организации Ярославля в отношении всех, кто нарушал социалистическую законность в отношении редактора газеты «Северный рабочий». Итак… Первому секретарю Ярославля я предлагаю вынести выговор – именно он натравил своих подчинённых на редактора газеты, а парторгу и профоргу вынести порицание. Всё же лица они в определённой степени подчинённые первому секретарю, хотя, конечно, и свою голову на плечах тоже должны были иметь, не позволив использовать себя для сведения личных счетов с редактором газеты.
Снова небольшая пауза, и Камолов обводит взглядом членов Президиума:
– Что скажете, товарищи? Голосуем или будут какие-то ещё дополнительные уточнения или вопросы по этому пункту?
Члены президиума были очень занятыми людьми и уже нетерпеливо посматривали на свои часы – у каждого было ещё большое количество дел, которыми предстоит заняться. Так что никаких возражений у них не оказалось, и все они единогласно проголосовали за предложение Камолова.
