– Прекрасно, – сказал Камолов. – Значит, отправим это решение в Ярославль. И через месяц запросим информацию о том, какие конкретно шаги партийной организацией Ярославля были предприняты по итогам нашей рекомендации. Надеюсь, они не попробуют заволокитить это дело, иначе я лично сделаю всё, чтобы им пришлось пожалеть об этом.
Лицо Камолова, когда он это говорил, было настолько зловещим, что Ильдар невольно вздрогнул. Не зря, совсем не зря никто не хочет с ним связываться. Так что в интересах партийной организации Ярославля просто сделать всё, что им рекомендуют, потому как это вовсе на самом деле не рекомендации – Камолов пойдёт до конца, если они их не выполнят… Все же формально Президиум Верховного Совета по Конституции СССР считался высшим органом власти, так что, хотя к партийным органам не относился, нужные рычаги у него найдутся… Да и кто в том же Политбюро захочет вдруг заступиться за подобного рода проколовшихся товарищей из провинции?
После КГБ пришлось мне опять домой возвращаться. Сегодня же среда, значит, мне доклад нужно в Верховный Совет обязательно отвезти для Межуева. А я его позабыл прихватить с собой, когда к Румянцеву поехал. Мысли все были по другим поводам – получится ли реализовать предложение Балдина по поездке на Кубу его самолётом, по японцам этим неожиданно всплывшим, ну и думал, конечно, зачем именно меня Румянцев вызывает… Немудрено, что про это я и позабыл…
И ясно, что пока домой ехал, размышлял над итогами своих переговоров с офицером КГБ. Основные результаты меня устроили. Жестко отстоял свою позицию, что я не сексот, чтобы и мыслей в будущем таких не возникало. По Балдину вроде бы должно прокатить, а ведь в моих интересах поехать на Кубу именно с ним. Уверен, что уровень сервиса будет совсем другим, уж кубинцы для генерала советского расстараются по полной программе. Ну и в преферанс будет с кем играть. Не все же на пляже валяться, в таком климате и обуглиться можно с непривычки…
Вошел в квартиру, поздоровался еще раз с Валентиной Никаноровной, и тут же зазвенел телефон. Как будто меня ждал…
Подняв трубку, сразу же уверенно опознал голос Ильдара.
– Доброе утро, Павел, – сказал он.
Конечно, я сразу же догадался, почему он мне звонит. Ясное дело, что это связано с тем письмом, что я передал ему через Брагина в понедельник. И, скорее всего, он явно звонит мне не для того, чтобы сказать, что ничего с этим письмом не получится, иначе он поручил бы это сделать Марку.
– В принципе, Павел, меня это письмо очень заинтересовало. Важно только определиться, каким образом мы будем по нему работать. Речь ведь идёт о взятках… А поскольку сам факт взятки не зафиксирован, то это будет слово написавшего письмо против слова директора рынка. Один будет уверять, что дал взятку, а другой – что ни о какой взятке понятия не имеет. Этак мы вернёмся с этого рынка с больной головой от этих споров и с нулевым результатом. Я с таким к Камолову идти не готов.
– Полностью согласен, Ильдар Ринатович, – ответил я. – Чтобы с этим делом разобраться, необходимо идти каким-то другим путём.
– Вот отлично, Павел, что ты это понимаешь, – обрадовался Ильдар. – Может быть, приедешь к нам сегодня? Я обратил внимание, что ты по средам часто появляешься в Верховном Совете. Может быть, зайдёшь к нам, и всё обсудим?
– Да, конечно, я сегодня как раз примерно через час планировал там быть. – Сразу тогда к вам и зайду, – согласился я.
В сказанном Ильдаром было рациональное зерно, так что надо было как следует подумать, прежде чем действовать дальше. Мои поездки в спецхран имели своим результатом то, что у меня уже в конце прошлой недели был готов тот доклад, который повезу сегодня, и был почти готов второй доклад на следующую неделю. Так что через полчаса, прихватив готовый доклад, я выехал в Верховный Совет.
Прежде всего, чтобы не забыть, отдал обе копии доклада и у секретаря Пархоменко получил свой обычные талоны – на продуктовые наборы и в «Детский мир». Схема у нас уже была отработана: я просто отдавал талон в «Детский мир» Галие, она уже сама занималась покупками в нем. Ну, за продуктовым набором заезжал уже, конечно, сам – он тяжёлый.
Решив вопросы с докладом, направился к кабинету Ильдара. И он, и Марк были на месте. Ильдар даже работал в своём кабинете с приоткрытой дверью, видимо, чтобы сразу услышать, когда я приду. Едва я открыл дверь, и сделал несколько шагов, как он тут же выскочил.
– Привет, Павел! – радостно пожал он мне руку.
Вслед за этим я пожал руку и Марку.
– Можешь, Павел, Ильдара сегодня поздравить! – сказал он, и я обратил внимание, что его начальник светится какой-то сдержанной радостью.
– И с чем? – спросил я обоих.
– Я сегодня на Президиуме выступал по нашему рейду в Ярославль! – радостно заявил Ильдар. – Рассматривали его итоги.
– Мои поздравления! – сказал я, понимая, что для Ильдара, это, похоже, самый пик его карьеры за всю жизнь. – И что решили?
– Первому секретарю Ярославля влепили выговор, парторгу и профоргу – порицание.
