Дал по тормозам, конечно. Остановились.
— Что случилось? — спрашиваю.
— Там кот наш сбежавший возле рыбаков этих… Точно он!
Кота я приметил. Но меня больше спортивного вида рыбаки заинтересовали, что, не сговариваясь, отвернулись к речке, когда мы остановились неподалеку, делая вид, что чем-то там любуются. Ну, тут без вариантов. Наружка, либо из КГБ, либо, что гораздо хуже, из ЦРУ… Не след ни около первых, ни около вторых нашего кота ловить. Тем более вряд ли он нам дастся. Тут вон рыба свежая… В деревне рядом девушки на любой вкус, а про Панду он не знает. Я бы на его месте точно в квартиру бы не вернулся…
— Ну и зачем он нам? Он свою дорогу давно выбрал. И даже если пойдёт к нам, ты его к Панде сейчас потащишь, что ли? Нет, он, конечно, обрадуется, но представь, каких удивительных котят эта аристократка с голубой кровью нарожает от нашего страхолюдного бандита. Есть шанс случайно новую породу кошачью основать… Такую, что люди будут в страхе разбегаться, увидев котяток… И придется нам их растить всех в своей квартире, не топить же, а самим в какую-нибудь общагу переезжать, где никому на хвост не наступишь, когда просто пытаешься мирно дойти из спальни до кухни поутру… Помнишь, как он один пронзительно мяукал в шесть утра, жратву требуя? А представь, он еще пятерых деток этому же обучит?
— Думаешь? — жалобно спросила Галия.
— Точно. Вольному — воля. Он уже не раз совершенно точно заявлял, когда мы за ним бегали, что в город не вернется. Поехали.
Ну, слава богу, удалось уговорить, поехали дальше без сцен охоты за сбежавшим кошаком. А через пару километров, когда дорога по прямой пошла, увидел я далеко позади ту самую машину так называемых рыбаков. Не за рыбой они вовсе приехали в Коростово… Жаль, но похоже, своим неожиданным отъездом я им помешал уху сваренную доесть… Простите, мужики… Если бы не лекция завтра у вас в комитете, я бы заночевал в деревне, и не мешал бы вам рыбалкой и ухой наслаждаться… Ну а что в машине потом спать бы им пришлось… Что я, сам, что ли, в машине, разложив кресла, не ночевал? А может, они бы и вовсе сменщиков вызвали на ночь, в должной степени подготовленных, а сами бы в город вернулись. Машина у них, скорее всего, радиофицированная.
Резидент ЦРУ читал полученную из Лэнгли инструкцию по поводу его запроса о Павле Ивлеве. Начиналась она с психологической оценки, данной специалистами Лэнгли на основе его собственных наблюдений и написанных Ивлевым текстов. Отмечалось, что этот Ивлев имеет нестандартную точку зрения на процессы в СССР и в мире, является в силу этого потенциальным идеологом, поэтому может в будущем попасть в число тех представителей советской элиты, что будут формировать новую идеологию СССР после отхода старого поколения от власти. Это делает его очень ценным для разведки, за одним минусом — настроен он явно антиамерикански. Но это не означало, что в Лэнгли готовы были так просто сдаться…
Дальше шли уже конкретные указания по объекту.
Работать с ним надо очень осторожно. Никакой слежки, никаких грубых попыток завербовать, учитывая высказанные в текстах претензии в сторону западного мира. Из центра требовали выяснять личностные особенности, собирать всю возможную информацию доступными путями. Главным образом посредством бесед на дипломатических приемах, при этом иногда присылать для беседы кого-то другого из состава резидентуры, чтобы не демонстрировать стабильный интерес со стороны одного и того же сотрудника дипмиссии.
Тексты бесед было велено обязательно фиксировать, и сразу же отсылать в Лэнгли. Собирать все публикации и выступления Ивлева, стараться отследить какие-то новые нотки в них, что не соответствуют стандартам нынешней советской идеологии.
Ключевые задачи:
— Первая. Выявить, пишет ли он сам свои статьи, или озвучивает чужие идеи. Если речь о втором, то чьи? Какое именно крыло Кремля снабжает его ими? К какой группировке он сам принадлежит?
— Вторая. Постараться определить, является его антиамериканизм личным убеждением, или выбранной стратегией для карьеры. Во втором случае поднимать вопрос о вербовке.
Дэн Миллер вздохнул и задумчиво почесал затылок. В принципе, в центр можно было и не обращаться. Они просто чуть иначе сформулировали его собственные размышления…
Ну что же, авось на ближайшем дипломатическом приеме удастся пересечься снова с этим Ивлевым и начать выполнять поставленные задачи…
Мартин с удовольствием ел мороженое, гуляя с Луизой по парку. Они выбрались вместе в город впервые с тех пор, как она заболела ветрянкой. Мартин был счастлив, что его подруга очень легко перенесла болезнь и уже выздоровела. Пятнышки на лице еще были немного видны, хоть Луиза их и замаскировала пудрой. Но выглядела Луиза бодрой и вполне здоровой, так же, как и Мартин, с аппетитом уплетала мороженое и рассказывала, сколько всего успела сделать по учебе, пока маялась от скуки в общежитии.
