Алькэ и Рябой посыпались. Вентра спрятала улыбку в рукав.
— …подстрекательство, — продолжал герольд, переведя дух, — кража в особо крупных размерах, надругательство над священными реликвиями и, наконец, государственная измена. Оный рецидивист, известный в разных кругах под именами Этьен де Ленрой, Этьен из обители Улле и Святой из Улле объявлен в розыск на землях всего Регенства, любое содействие ему, последующее распространение продвигаемых им еретических идей, сокрытие его подвижников и написанных ими еретических книг, а так же сокрытие информации об оных карается смертью через повешение. Любая информация о его местоположении будет щедро вознаграждена Советом. Уничтожение листовок с информацией о награде будет наказываться на усмотрение Совета. Слава Эотасу!
— Слава Эотасу, — хмуро отозвались в толпе несколько голосов.
— Слава Эотасу, — усмехнулась Вентра.
Народ мало-помалу расползался, и площадь постепенно пустела. Бледное солнце, словно удовлетворив свое любопытство, спряталось за облаком.
— Книги? — удивленно повернулся Алькэ к Вентре, когда рядом никого не осталось. — Разве их все уже не сожгли?
— Ну-у, — нахмурилась Вентра, прикидывая что-то в голове, — я знаю как минимум двух людей, которые эти книги до сих пор у себя держат. Надо бы, кстати говоря, их изъять от греха подальше. Не хотите этим заняться?
— Перво-наперво хотелось бы промочить горло, — хмыкнул Рябой. — Не будете так добры составить компанию, милсдарыня?
Вентра усмехнулась, взяв Алькэ под руку. Рябой едва заметно вздохнул.
— С превеликим удовольствием, господа хорошие.
***
В трактирчике, носившем многозначительное название «Лев и три феннинга», в полдень стояла абсолютная, прямо-таки звенящая тишина. Не было слышно ни того, как на кухне у жены трактирщика шкворчит котелок, ни того, как трактирщик в энный раз протирал фартуком кружки возле стойки. Не пищала забравшаяся в кладовку крыса, не переговаривались постояльцы, с потолка не сыпалась пыль от происходивших этажом выше утех. Не было ни звука.
Возможно, причина была в том, что название совершенно себя не оправдывало — за три феннинга здесь больше не подавали ничего, ни кружки трижды разбавленного вирсонега, ни несчастной капустной похлебки. Все потому, что из-за недавних репрессий и массовых поджогов в северном владении — одном из крупнейших поставщиков картофеля, репы, лука и других популярных овощных культур, — вновь случился дефицит — причем не первый за последние годы. В итоге цены на овощи взлетели, люди практически во всем Редсерасе вновь голодали, а Совет отмахивался от этого непреложного факта тем, что первостепенная его задача — это искоренять еретиков.
Вентра помнила, что во «Льве…» в годы ее детства подавали непревзойденное жаркое из молочного ягненка, поэтому она, только завидев потертую вывеску, потащила туда своих спутников. Ныне трактирчик изрядно похудел, потускнел, растерял весь свой лоск и оброс плющем по самую крышу, и ягненка, как и добрую половину былого меню, в нем больше не подавали. В итоге Вентра сидела в совершенно пустом зале с крайне унылым видом, глядя на то, как скрежетал зубами Алькэ и понуро курил Рябой.
— Честное слово, — вздохнула Вентра, — я же из лучших побуждений! Такая была вкуснятина, вы такого в жизни не ели, я уверена… Они его запекали в горшочке, с чесночком, с картошечкой и морковкой, с розмаринчиком… И соус подавали мятный, так пахло все замечательно, ну просто…
— Мы поняли, — оборвал ее Алькэ, нахмурившись. — Не трави душу, а?
Вентра понуро кивнула, повернувшись к стойке. Света внутри было мало из-за полуприкрытых ставней, но даже в полумраке Вентра смогла увидеть, что стойка обитаема. Сидевший за ней трактирщик, мужчина лет пятидесяти с залысиной на полголовы, напряженно покуривавший трубку, изучал, нахмурившись, ворох лежавших на стойке листовок. Вентра сощурилась.
— Помочь с чем, милсдарь?
Трактирщик с задержкой оторвал взгляд от листовок, внимательно осмотрел Вентру, выпустив в зал колечко дыма. Затем неуверенно улыбнулся.
— Да не с чем особо, госпожа. Листовочки вот принесли давеча, думаю, где бы развесить, чтоб на глаза попадались.
— На лоб себе пусть приладит, — усмехнулся Рябой, выпустив из ноздрей табачный дым. — Точно никто не пропустит.
Вентра грозно взглянула на него, затем встала и подошла к стойке.
— Под держателями для свечей, может. И вот здесь несколько, — кивнула она на стену за спиной у трактирщика.
Тот в задумчивости попыхтел трубкой, выпустил очередное колечко подальше от лица Вентры.
— Да, над стойкой парочку развешу. А так еще покумекаю. Чего закажете все-таки, может?
— М-м-м… — Вентра вновь сощурилась. — Попозже, наверное. А вот вы, случаем… Думали когда-нибудь о том, где был бы Вайдвен, если бы видел, что сейчас творится в Редсерасе?
Трактирщик сначала нахмурился пуще прежнего, снова недоверчиво попыхтел трубкой, а затем едва подавил смешок.
— В экстазе. Он был бы в экстазе, — сказал он, все еще еле сдерживаясь. — Свои люди! Рады, рады. Налить вам? У нас вирсонег неразбавленный, как раз для таких случаев сбережен.
