Сменив положение ног, он тягостно вздохнул. Взгляд его украдкой перескочил на эотасианцев; те тоже не спали. Из-за разделявшего их расстояния Конрад не мог видеть, успели ли они уже разрезать все путы. А даже если успели, стоило ли вообще им дожидаться Рено с его мнимым спасением? Пусть они и не воины, но на их стороне было сейчас преимущество внезапной атаки, потому как все остальные солдаты уже спали. Раз так, может, и вовсе не стоило ему давать им свой кинжал… Хоть они и верующие, но, как показывает практика, к убийствам во имя своего бога подходят с завидной хладнокровностью. Милостивый Эотас, что же вообще Конрад натворил?..
Неожиданно проснулся командир. Тихонько поднявшись, он сделал Конраду знак рукой и удалился во тьму облегчиться. При одном только взгляде на него сердце у Конрада упало прямиком в пятки. Если эотасианцы сбегут сейчас сами, его предательство раскроется мгновенно, а Бертрам — человек принципиальный и излишним мягкосердечием никогда не отличался. Что он мог сделать с солдатом в случае такой очевидной измены, Конраду боязно было даже представлять.
Спустя несколько минут Бертрам вернулся. Обтерев руки о свою стеганку, он лег на бок на расстеленный совсем недалеко от Конрада плащ. Упершись локтем левой руки в землю, капитан положил на подставленную ладонь подбородок и, прищурившись, вгляделся Конраду прямо в глаза.
— Ты какой-то беспокойный весь вечер, — полушепотом произнес он, не отводя глаз. — Может, еще чего случилось, а?
— Да нет… — Конрад отвернулся. — Просто… Просто о Дареле не могу перестать думать. Вот до сих пор прям.
— Ну-ну. Да ты никак влюбился.
— Ваш бы юмор да в нужное русло…
— Будет тебе. — Командир вздохнул. — Я разумею, о чем ты. Но прошлое вспять не повернуть.
— Это да. Но умереть такой нелепой смертью, да еще в двух шагах от дома…
— Не бывает нелепых смертей, — отрезал Бертрам. — Дарел превыше всего ценил верность своему делу, и умер он, исполняя свой долг. Нет в этом ничего нелепого. Заруби себе на носу.
— И вы правда не считаете его смерть напрасной?
— Я — нет. Я делаю то, что правильно, и потому гибель моих товарищей не видится мне бессмысленной. Главное — верить в то, что делаешь, Конрад. Тогда вообще ничего не будет напрасным.
Конрад кивнул, с облегчением выдохнув. Бертрам всегда обладал каким-то удивительным даром внушения. И если он говорил, что Конраду нужно верить в то, что он делает, то Конрад верил. Безоговорочно. Потому что его командир не имел способности ошибаться.
— Знаете, — улыбнулся Конрад, — вам бы в философы.
— Ага.
Несколько секунд Бертрам смотрел на него с лицом, полным выражения какого-то словно бы отеческого одобрения. Затем он перевел взгляд на тьму позади Конрада. И глаза его вдруг вспыхнули изумлением.
— Этого еще не хватало, — быстро произнес он, резко поднявшись и протянув руку к своему мечу. — Сука… А ну-ка, гады, подъем! Мигом!
По всему телу Конрада пробежались мурашки плохого предчувствия. Глядя на то, как очухивались остальные солдаты, он не находил в себе сил для того, чтобы обернуться. И спустя всего секунду он понял, что за эту минутную слабость будет благодарить богов еще долго.
Потому что в тот же миг прямо у него за спиной вспыхнул ослепительный свет, и глядевшие на него солдаты все, как один, повалились наземь, с криком зажав руками глаза. Все, кроме успевшего уже подняться капитана Бертрама.
В следующий же момент Конрад одним рывком прыгнул к костру и, мигом перевернувшись, вгляделся прямо перед собой, предусмотрительно прикрыв рукой глаза. И тут же не поверил тому, что увидел.
Потому что посреди темного елового леса с перепачканной кровью одеждой и с зажатым мечом в руке стоял перед ним Святой Вайдвен.
— Жалкие кретины! — громогласно вскричал он, направив лезвие на корчившихся на земле солдат. — И вы надеялись, что все ваши злодеяния так просто сойдут вам с рук?!
— Ты же сдох! — ошарашенно воскликнул Бертрам, подняв на него меч. — Тебя же, сука, взорвало!
— И ты правда думал, — зло усмехнулся Вайдвен, — что смерть помешает мне покарать вас?
Окровавленный святой и капитан Бертрам молча стояли с направленными друг на друга мечами, и взгляд каждого из них метал молнии. Свет на голове Вайдвена мерцал, подобно короне, и Конрад, глядя на него, едва не слеп. Остальным восьмерым солдатам явно повезло куда меньше, потому как они все так же корчились на земле, не в силах даже подняться.
Конрада словно пробило током.
«Вот оно, значит, что, — подумал он, дрожащей рукой доставая из ножен меч. — Вот, значит, как сейчас принято спасать.»
— Бред, — нервно усмехнулся Бертрам, не отводя глаз от Вайдвена. — Будь ты хоть святым духом, ничто, сука, во всей Эоре не помешает мне сейчас прикончить тебя еще раз.
— Можешь попробовать, сволочь.
