Этьен снова вспомнил о том, как встряхивать головой. Нет, так не пойдет. Раз он помнил свое имя, помнил то, как выглядит и двигается, значит, должен был помнить и все остальное. Но как ему напомнить об этом себе самому?.. Этьен, остановившись, сконцентрировался на пространстве вокруг. И какой сигнал ему стоит сейчас подать?.. Вспомнив о том, как смотреть на свою проекцию рук, он приказал себе воссоздать последнее, что находилось в этих руках. И у него получилось: в проекции левой ладони возник расплывчатый образ чего-то, что напомнило ему горсть земли.
Какой идиотизм, подумал Этьен, вспомнив о том, как высыпать горсть из руки. Земля ему ничем не поможет — здесь даже нельзя на нее опереться. Значит, нужно попробовать еще раз.
Этьен сосредоточился вновь. Сначала в его проекциях рук возник образ куска веревки, затем — образ чьего-то кинжала, коры дерева, размытых очертаний чьей-то руки, сжимающей его руку. В какой-то момент Этьен разозлился — и сразу же удивился тому, что злиться вообще умеет. Подпитав свои попытки этой новой эмоцией, Этьен сконцентрировался… И тут же едва не вспомнил о том, как нужно кричать.
«Как же все-таки больно… умирать.»
Этьен застыл на месте. Была ли это мысль его собственной? А даже если и нет, то кто это надумал? Кажется, кто-то важный. Этьен вспомнил, что чтение чужих мыслей когда-то было для него делом привычным. Еще через некоторое время Этьен вспомнил, что если он мог сейчас читать чьи-то мысли, значит, был до сих пор соединен с их источником.
И это предположение оказалось верным. Потому что, стоило только мыслям раствориться во тьме, как перед глазами Этьена появился наконец первый источник света. Белая линия, целиком и полностью состоящая из тепла и сияния, разрезала окружающую темноту, убегая куда-то далеко вперед. Этьен вспомнил о том, как облегченно вздыхать. Затем он схватился проекцией рук за белую линию и напомнил себе, как нужно идти вперед.
Этьен шел дальше и вспоминал. Он вспомнил о маленькой стране, что называлась Редсерас, о том, что когда-то у Этьена была фамилия Де Ленрой, и что был он аристократом. Перед глазами его всплыли поочередно образы: огромная кровать с шелковыми простынями и пестрым балдахином, краткая улыбка служки-эльфийки, высокие отцовские сапоги для верховой езды и краткая, написанная элегантным девичьим почерком записка с одним лишь предложением: на рассвете.
«Вот это жизнь, — подумал Этьен, двигаясь дальше вдоль линии. — Мы ведь должны были встретиться на рассвете. Получается, я все еще сплю? Боги, ну и…»
Он оборвался на полуслове. Потому что стоило ему только подумать о богах, как сразу же в его памяти всплыл образ Эотаса. А следом и Вайдвена.
И Этьен, конечно, все вспомнил. А потому тут же и белая линия, и черная тьма кругом показались ему совершенно бессмысленными.
«Зачем я все это делаю? — с усмешкой подумал он, глядя на собственные расплывающиеся во тьме руки. — Я ведь уже умер.»
Конечно, понял он. Нельзя было использовать столько магии сразу: он ведь знал, что попросту такого не выдержит. Знал, но все равно сделал. И в итоге вот он — бредет в кромешной тьме по дороге прямиком в Хель. И все, что у него теперь есть — это одна лишь навязчивая мысль о том, что лучше бы он так ничего и не вспоминал.
«Какой был во всем этом смысл? Зачем я вообще… Нет, зачем оба мы в это ввязались? Неужели это стоило нашей смерти?»
Глухая боль ударила его в место, бывшее когда-то солнечным сплетением. Этьену хотелось зарыдать. Но во тьме не было места слезам.
«Вот дерьмо. Я же еще недавно так не хотел умирать.»
Вновь он посмотрел на проекцию своих рук.
«Надо же… Умирал уже столько раз, а все равно страшно. Глупость-то какая.»
Сплюнув прямо во тьму под ногами, Этьен, махнув проекцией правой руки, пошел дальше вдоль светящейся линии. И шел еще бесконечно долго, пока вдруг не почувствовал в себе какую-то новую мысль. Словно бы совсем не свою.
«А ведь я… Я с самого начала это знал. Только не всегда мог найти в себе силы для того, чтобы в это поверить.»
Этьен вздрогнул. Если это случилось снова, значит, никакой ошибки здесь быть не могло. Значит, вместе с ним в этой тьме застрял кто-то еще. Выпустив из рук светлую нить, Этьен побежал вперед. И спустя бессчетное количество чужих и собственных мыслей все-таки увидел впереди себя свет.
На казалось бы бесконечно далеком расстоянии от него стоял на одном колене человек. Подойдя ближе, Этьен сумел разглядеть, что был это вовсе не человек, а лишь его образ, чьи очертания были выведены светящейся золотой линией, пока в центре фигуры зияла сплошная мертвая тьма. Этьен смотрел на этот образ долго, пока не ощутил в нем знакомые колебания души. И тут вдруг он вспомнил, что точно такие же колебания он чувствовал еще совсем недавно — в тот момент, когда эта же самая душа у него на глазах распадалась.
Этьен напомнил себе, как нужно отворачиваться. Вот, значит, где пройдет их последняя встреча — у преддверий Хель. Паршиво, подумал Этьен.
