С нечеловеческим криком Вайдвен прыгнул в сторону Бертрама, и лезвия их столкнулись друг с другом, выбив из себя искристый всполох. Святой ударил снова, и капитан парировал его атаку легко, словно играючи. Вайдвен атаковал вновь и вновь, к каждому удару прикладывая невероятное усилие, и Бертрам парировал с неизменной улыбкой на губах, будто бы растягивая удовольствие.
Конрад поднялся. Меч, зажатый в его руке, ощутимо дрожал.
«То, что правильно… — беспорядочно думал он. — Сделать… правильно…»
Дуэль не прекращалась, потому как ни разу еще Вайдвен не сумел попасть, и ни разу Бертрам не атаковал его сам. Они бились, и бою их вторил дикий лязг стали и стоны ослепленных солдат. Конрад видел, как святой постепенно выбивался из сил, как каждый новый его удар оказывался все более медленными и неловким. И как с каждым следующим его замахом улыбка на губах Бертрама становилась все более гадкой.
Конрад вздрогнул. Затем он глубоко вдохнул, направив меч на Вайдвена.
«Простите меня, — мысленно взмолился он, делая шаг вперед. — Простите меня, и Эотас, и Рено, и Вайдвен. Потому как сейчас я должен сделать то, что будет правильно.»
***
Уже сейчас Этьен едва не терял сознание.
Ни разу в жизни ему не приходилось накладывать столько чар одновременно. Он еще на стадии продумывания понимал, что реализация плана потребует от него попросту нечеловеческих усилий, но сейчас все равно неистово корил себя за то, что вообще во все это ввязался.
Они обошли лагерь с двух сторон: Этьен направился к связанным эотасианцам, а Рено — к солдатам. Впрочем, когда Этьен подошел к эотасианцам вплотную, он с некоторым облегчением осознал, что связанными те вовсе не были. Наверное, стоило благодарить за это Конрада. Приятно было знать, что в итоге этот кретин все-таки принял правильное решение.
Притаившись за стволом, к которому был до этого мига привязан Лют, Этьен принялся наблюдать. Когда они с Рено разминулись, то условились отсчитать с этого момента ровно сто пятьдесят секунд на все приготовления, дабы только тогда план мог перетечь в следующую стадию. Отсчитывая уже вторую минуту, Этьен, несмотря на всю необходимость собраться, не мог справиться с беспокойством.
Пусть ему не пришлось тратить лишнее время на освобождение эотасианцев, пусть сейчас ситуация и казалось идеально спланированной, но что-то все никак не давало Этьену покоя. Плохое предчувствие затуманивало его мысли, не давая как следует сосредоточиться. Колени его едва не подгибались, руки потели, а дыхание срывалось с губ прерывисто и возбужденно. Что же это получается? Неужели Этьен действительно настолько слаб? Неужели это из-за его неумелости все сейчас может…
Мерный счет в его голове пробил сто пятьдесят.
Этьен, выдохнув, закрыл глаза.
Вначале он, захватив в собственный радиус всех остальных солдат, после краткого щелчка пальцев лишил солдат зрения. Увы, подействовали чары не на всех — двое из отряда все так же продолжали стоять на ногах. Тогда Этьен, с досадой цокнув языком, вновь попытался наслать иллюзию на двух оставшихся солдат — так, как накладывал некогда чары на мельника. И когда Рено, в чужих глазах освещенный его магией с ног до головы, показался меж деревьев, Этьен понял, что у него вышло. И тут же почувствовал, что вот-вот упадет в обморок. В голову его ударила боль такой силы, что он едва мог сознавать, где сейчас находился.
Еле удерживая равновесие, Этьен развернулся к эотасианцам и сделал им знак убираться, наслав на них иллюзию отвода глаз. Голова его отозвалась на это действие мгновенно, тут же затрещав с такой силой, что Этьен все-таки не смог сдерживаться и завалился на землю.
«Магранова задница, неужели это и впрямь Святой Вайдвен?!»
«Но как же… Разве мы можем уйти, оставив их на растерзание?..»
«Блять, глаза! Сука, сука, сука, глаза!»
«…сделать то, что правильно…»
Этьен поперхнулся проглоченным воздухом. Сделав очередное усилие, он кое-как заблокировал вылезшие словно из ниоткуда чужие мысли. Впрочем, как бы он ни старался, чувство, будто он сейчас потеряет сознание, уходить совершенно не собиралось.
Подавив стон, Этьен медленно, с очевидным усилием поднялся на локтях, всмотревшись помутневшим взглядом в то, что происходило сейчас у костра. Эотасианцы, кажется, уже успели убежать куда-то далеко; солдаты под воздействием его иллюзии до сих пор не могли прийти в себя. Значит, все шло по плану. Этьен, впрочем, не был в этом уверен полностью. Картинка перед глазами расплывалась, словно мираж, и никаких его сил не хватало на то, чтобы ее стабилизировать.
А затем он взглянул на Рено. И на какой-то момент позабыл, где находится.
