– Я все-таки решила уйти, Женя, – сказала она, садясь в кресло поближе к его столу.
– Да?
Ни разу за все время их знакомства – за неполные тридцать лет! – Женька не продемонстрировал удивления. Лере казалось, что, сообщи она о предстоящем через полчаса землетрясении, он произнес бы свое «да?» таким же умеренно заинтересованным тоном.
– Да. Мы же с тобой давно говорили, что «Московский гость» без меня обойдется, правда? Ну, я буду приглядывать чуть-чуть. Французский проект доведу до ума, еще кое-что. Но ты же понимаешь: Зоська и без меня справится.
– Да понимаю, понимаю, – согласился Стрепет. – Расскажи только подробнее – куда, к кому. Все-таки мне ведь жаль тебя терять, – добавил он.
Лера почувствовала в его голосе отзвук смущения и удивленно посмотрела на своего любимого шефа.
– Ну что ты так смотришь? – Женька поймал ее взгляд. – Конечно, жаль, что тут удивительного? Это же тебя я с сопливых пор знаю, не другого кого-нибудь.
– Да ведь и Зоську знаешь, – улыбнулась Лера. – Дразнил ее как, помнишь? У нас тут вообще почти семейственность!
– Это-то и хорошо. Так куда ты от нашей дворовой семейки? – повторил Женя.
– От дворовой – никуда, – сказала Лера. – К Мите. Понимаешь, как все получилось…
И она рассказала Женьке о парке Ливнево, о директоре Таловерове, о пустыре по Волоколамскому шоссе… Женька слушал, как обычно расхаживая по кабинету и время от времени хмыкая, и Лере вдруг стало до слез жаль, что не будет больше этой «семейки», в которой все они понимали друг друга с полуслова. Впрочем, одновременно с сожалением в ее голове мелькнула еще одна мысль.
– А вообще-то еще поработаем вместе, – неожиданно для себя сказала она. – Ну конечно! Парк, театр… Не мне тебе объяснять, Жень! – И, заметив сомнение в его глазах, добавила: – Ты не думай, в Третьяковы-спонсоры я тебя не заманиваю. Ты же знаешь, Женя, я тебя обманывать не стану и златые горы там, где только бездонная яма, – тоже не буду обещать. Но мимо тебя это не пройдет, можешь не сомневаться.
– Что ж… – протянул Женька. – Может, и правда, прибавление будет в семействе. Хорошо, что ты за Митю замуж вышла, – вдруг сказал он.
– Да? – рассмеялась Лера. – Не буду спорить! – Но лицо ее тут же стало серьезным. – Женя, – сказала она, – я к тебе с подобными просьбами раньше не обращалась, а теперь придется… Мне нужна точная – из первых рук! – информация: как сейчас обстоит дело с этим парком. Чей он на самом деле, не на бумаге, чем это все кончилось. Ты понимаешь?
– Понимаю, – кивнул Стрепет. – Я скажу Глушенко, он выяснит.
Глушенко, генерал КГБ в отставке, был начальником службы безопасности «Горизонта».
– Нет, не Глушенко, – покачала головой Лера. – То есть пусть он выяснит, конечно. Но я должна встретиться сама, понимаешь? Только сама должна поговорить с людьми… или с человеком, который скажет мне точно.
– Все бы тебе самой! – усмехнулся Женя. – Боишься, Глушенко тебя обманет?
– Не боюсь. Ну, считай это женским капризом, Жень! Я сама должна поговорить. Я иначе спать спокойно не буду, хоть бы мне десять Глушенок подтверждали – мне Митино лицо будет сниться…
Работая в холдинге «Горизонт», одном из самых крупных и влиятельных в Москве, Лера с самого начала была избавлена от того, от чего не был избавлен ни один предприниматель: от непосредственных контактов с бандитами. Конечно, она знала, что у «Горизонта» есть с ними связи, как есть они у всех, кто работает в бизнесе, но самой ей выяснять отношения не приходилось.
Она знала только, что «крыша» у стрепетовского холдинга не бандитская, а какая-то другая, и поэтому не стремилась понять, как именно строятся его отношения с криминалитетом.
– Ну ладно, не нервничай, – сказал Стрепет. – Насладишься личным общением! Ничего интересного, должен тебе сказать.
– Да ведь я не из любопытства, – благодарно улыбнулась Лера.
Никогда Лера не думала, как много будет значить в ее жизни забор.
Она физически ощущала его отсутствие вокруг парка Ливнево и просто спать не могла, думая о нем. Самые разные заборы, которые ей приходилось видеть в жизни и в книжках, мелькали в ее памяти – и она выбирала, какой ей нравится и какой подходит больше других.
Конечно, о решетке Летнего сада надо было забыть навсегда, что Лера со вздохом и сделала. Но вот, например, ограда вокруг Литературного института на Тверском бульваре – это уже было похоже на реальность. Лера даже специально прошлась как-то вдоль этой фигурной решетки, влезла на каменный постамент и пощупала пальцем острие наверху.
«Только повыше надо и почаще, – решила она. – Через такую даже я перелезу».
Задача была проста как правда: достать денег. Сейчас достать их на забор, а потом доставать постоянно – на расчистку ручья в парке, самого парка, на реставрацию ротонды и летнего павильона. И одновременно с этим – на то, ради чего все это и делалось: на музыку…
Муниципалитет давал довольно много, но все равно не столько, чтобы хватило на все. Во всяком случае, парк в этой смете не был предусмотрен, да его и передали театру только после Митиного визита к мэру.
