Большая прихожая, или как назвать эту часть помещения, позволяла укрыться, что я и проделал. Вдоль стен стояли какие-то ящики, как ставят лари под картошку, что в этих было, не заглядывал, но за одним таким и укрылся. И не зря. Волосатый, по прозвищу Леший, видимо, что-то учуял и зашёл в квартиру, прикрываясь моим извозчиком. Правда, ему это не помогло.
– Эй, Леший, – спокойно позвал я, уже держа его на мушке. Был он от меня сбоку, хотелось его повернуть лицом к себе.
– А? – мужик резко обернулся, разглядел меня в полутьме прихожей, но сделать уже ничего не успевал.
Две пули в грудь, и он повалился на пол грузной тушей. Ефим аж подпрыгнул и отшатнулся.
– Ещё кто есть? – тихо спросил я.
– Внизу один, который лошадь у меня брал, – пробубнил Ефим.
– Оружие у него есть?
– Не видел.
– Зайди внутрь, позову, – закончил я, вылезая из своего укрытия. Прошёл к выходу, но оттуда внезапно донесся грохот сапог по деревянной лестнице.
«Уйдет, гад», – бегом рванул я догонять.
Но Столб, как его назвал Сивый, не убежал далеко. Я настиг его, точнее моя пуля, в двух шагах от выхода. Повалился на землю как настоящий столб, не зря его так назвали.
– Ефим, давай сюда, мы уходим! – позвал я извозчика, а сам уже осматривал машину. Зашибись. Вроде не ошибаюсь, американцы такие поставляли. Грузовик, да ещё переделанный в санитарную машину, вон, красные кресты на кузове! То, что доктор прописал.
– Вашбродь, а если видел кто? Жителей-то нет, только эти, но мало ли… Возьмёте меня с семьёй?
– Куда? – не понял и удивился я.
– Так с собой. Они ж мне жизни все одно не дадут, надо уходить, – растерянно смотрел на меня извозчик. Понимаю его, вычислят на раз и вырежут всю семью, да вот только куда я его возьму? Так и спросил.
– У меня сестра в Тихвине, к ней поеду, просто на моей повозке долго. Тут в машине места много, всем хватит.
– Идёт, – кивнул я. – Только надо кое-что у этих прихватить, – я решительно направился назад в дом.
Оружие, которого у бандитов было довольно много, я как-то не разглядывал, но вот то, что там был «Льюис», это точно. Если возникнут проблемы с выездом из города, автоматический огонь даст возможность задавить.
А вот и он. Толстый ствол выглядывал из-под тряпки, которой был укрыт пулемёт. Поднял, развернул тряпицу, дёрнул затвор, патроны есть, отлично. Рядом лежал армейский мешок и в нём четыре диска, набитые под завязку. Живём!
Разъезжались с извозчиком каждый в свою сторону. Тот погнал свою повозку за семьёй, соберёт их и перевезёт к Обводному, к дому врача, там и встретимся.
По улочкам, загруженным людьми, ехать было очень тяжело. Да и грузовик тот ещё болид. Мне орали, свистели, но, что нравилось, никто не махал оружием и не угрожал. Доехал вполне хорошо, а по приезде озадачился. А где, блин, я горючку возьму? Открыл бак, заглянул… Ничего не видать, темно в нем. Нужна палка. О, на кузове, засунутая в щель борта, виднелась какая-то щепа, длинная и уже потемневшая от времени. Измерил бак и с удовольствием покачал головой, почти полный, не знаю, насколько мне его хватит, но уж из города точно выеду, тут совсем рядом, это не Питер через сто лет. А вот доеду ли до Волхова, большой вопрос. Вспомнив, что совсем забыл о лекарствах, вновь уселся за руль, но тут же передумал, ехать на Невский, а адрес аптекаря мне дали именно на Невском проспекте, на машине точно не стоит. Срезать маленькими улочками меня уже отучили, поэтому… Да вот же решение!
– Подскажите, пожалуйста, трамвай ещё ходит? – я подошёл к группе людей, стоявших на обочине Лиговского. Митингов тут не было, а значит, люди чего-то ждут.
– Да вот, ждем, самим уехать бы, – произнёс одетый в гражданку мужчина средних лет, рабочий, какой-нибудь служащий, наверное. – Вам далеко?
– До Садовой, – ответил я вежливо.
– Отсюда прямого нет, только до Знаменки.
– Да хотя бы туда выбраться, не больно хочется в нынешние времена пешком ходить.
– Вы о солдатах? – удивлённо посмотрел на меня гражданский и окинул сверху донизу оценивающим взглядом. – Так вы же сам такой?
– Не, – отрицательно помотал я головой, – я сам по себе.
– О, а вон и трамвай, слава богу, ещё ходит, на наше счастье!
Спрыгнул я на Знаменской площади и быстрым шагом направился в центр. Мне надо к Казанскому, на набережную канала Грибоедова. Кстати, это совсем недалеко от того места, где я положил насильников. Опасно, блин.
Возле Аничкова дворца меня тормознули в первый раз. Документы унтер-офицера у меня левые, сам их сделал, это сейчас не трудно, бумажка, да и только, фотки у меня во Франции были, приклеил и баста. Потребовали предъявить. Шестеро солдат, два матроса с ними, все вроде как трезвые и не очень агрессивные. Показал, пришлось объяснять, куда и зачем направляюсь. Врать не пришлось, проверили бы, а так сказал, что в аптеку иду, показал адрес, написанный врачом, и был отпущен на все четыре стороны. Правда, всячески уговаривали присоединяться к революционной массе. Обещал, что сразу, как разделаюсь с делами, объяснил, что матери нужны лекарства, вроде поверили.
