Я предложил ей помощь, и она согласилась, сил после пережитого у неё мало, так что я отнёс её на руках к нашему транспорту. Уселись все, даже место ещё оставалось. Четверо детей извозчика Ефима сидели тихими мышками и слушались грозно поглядывающего на них отца. Их мать, напротив, вид имела самый кроткий, только поздоровалась и более не сказала ни слова. Спустился врач Александр Владимирович с несколькими небольшими сумками. Я поинтересовался:
– Александр Владимирович, может, супруге надо больше места под вещи?
Доктор на меня посмотрел с усмешкой и ответил:
– У меня нет супруги, Николай Васильевич, Мила – мой помощник и друг.
Вот оно чё! А я-то, дурак, думал, она ему жена… Ха, наверное, я со стороны выгляжу полным кретином. Ну и ладно, а чего тут такого? Красивая, между прочим, женщина, а доктор глупец, если до сих пор не женился на ней.
– Ефим, указывай дорогу! Кроме тебя, никто нас отсюда не выведет, – приказным тоном заявил я, когда все уже сидели по местам.
Мария лежала, частично покрытая бинтами, частично укрыта одеялом. Мила и супруга извозчика были обряжены в сестер милосердия, на Ефима намотали бинтов, а его дети, маленькие еще, три пацана и девчушка, сделали всё, чтобы их вообще было не видать.
– Ты, вашбродь, давай-ка в кузов лучше. Если что, от тебя с этой бандурой, – он указал на готовый к бою пулемёт, – толку всяко больше будет.
– Не, Ефим, тебе моя форма не пойдет, у меня и бумаги, если что, подходящие, я себе ещё и справку нарисовал от главного врача Шлиссельбургского госпиталя, правда, понятия не имею, есть ли там этот самый госпиталь.
– Могешь же ты, вашбродь, всякие штуки выдумывать, – подкрутил ус и крякнул от восхищения Ефим Платонович.
– Нужда заставляет, братец. Слышал такую поговорку: «Жить захочешь, ещё не так раскорячишься!»
– Вот это завернул! – рассмеялись, кажется, все, даже дети.
– На деле же, Ефим Платонович, если дойдет до стрельбы, поменяться нам с тобой не проблема, да и справишься ты, я думаю, с пулемётом. Я же тебе всё показал, сложного ничего нет. Запомни главное, впереди у тебя целей не будет, только если позову, это уже крайний случай. У меня здесь своё оружие, а как я с ним управляюсь, ты видел.
– Это да, лихо вы могёте!
– Учили хорошо, – кратко пояснил я. – Так что, как поедем?
– Однозначно по Обводному и на юг вдоль Невы. На тракт выйдем, дальше просто. Вы ведь на Старую Ладогу? – Ефим бросил взгляд на Александра Владимировича.
– Да, – подтвердил тот.
– Ну и мы туда же. Там до Волхова рукой подать.
– Значит, всё решили? Тогда в путь!
Я врубил передачу, действительно врубил, а не включил. Коробки передач на этих первых грузовиках недоразумение ещё то.
Первая остановка случилась быстро, патруль из шести солдат. Блин, если в каждом патруле столько народа, кто ж в армии-то остался? Всех, что ли, в столицу загнали? Здесь все прошло спокойно и без эксцессов. Предъявил документы, старший наряда оказался неграмотным, пипец, как они организовали все эти патрули, если солдат не может прочитать документы, о наличии которых сам же спрашивает. Я с самым серьёзным видом, чтобы не злить солдат, прочитал указанное в моих липовых бумагах, и нас быстренько отпустили. Всё просто, перевожу заражённых тифом. В городе начались экспроприации жилого фонда, надо же где-то такую прорву солдат размещать, да и прочих революционеров, прибывающих со всего света в революционную столицу. Вот я придумал легенду, согласно которой площади освобождаются в первую очередь те, где есть больные люди. Зачем их держать в городе рядом с солдатами и матросами, не дай бог заразится кто-нибудь! Прокатило, солдаты отпрянули, едва услышали о тифе, а мы нормально так постарались, Александр Владимирович нарисовал вполне похожие симптомы на лицах наших «больных».
Дальше пошло проще. Тракт был почти свободным, особенно когда ушли на дорогу, ведущую в Ладогу, тут и вовсе желающих кататься по дорогам почти не было. Машина за чертой города показала себя намного лучше, трасса есть трасса, это тебе не в городе, по булыжной мостовой трястись. Скорость держал аж сорок километров, нормально так для нынешних дорог. Трясло, конечно, но иначе лучше уж пешком.
На последний отрезок, что ведёт к нашему конечному пункту, Старой Ладоге, вышли уже в темноте. Свет фар был настолько слабым, что казалось, его совсем нет. В голову пришло подходящее сравнение – габариты из будущего. Самое точное сравнение. Ибо такого тусклого света больше нигде не бывает, даже придуманные в двадцать первом веке ходовые огни и то горят ярче, причём намного. Из-за такого света скорость упала практически до нуля, едва ползли на десяти километрах, в поворотах и на склонах уменьшая вообще до пяти. Май на дворе, скоро здесь будет светло, но белые ночи ещё не начались, так что пока едем, как можем.
– Вашбродь, – потеребил меня за плечо Ефим.
– Да заканчивай ты уже со своим благородием, Ефим Платонович, право слово, уши режет.
– Простите, Николай Васильевич, я с вопросом.
– Так говори, чего мнёшься?!
– Да я спросить хотел, а как нам до Волхова добраться, вы же раньше свернёте?
