– Во-во, так французы и говорили, слыхал. Потом меня в тыл отвели, наш полковой врач, очень умный дядька, почти месяц меня обследовал. Один раз, гад такой, в трубу дунул, когда я дремал на койке, у меня какая-то пена изо рта пошла и снова сознание потерял. А как очнулся и в себя пришёл, через денёк он мне документы в руки и иди, сдавай оружие, домой едешь.
– Я его сейчас осмотрю, заключение чуть позже, – доктор обернулся к военкому, который, кстати, так и продолжал молча исследовать глазами мои шрамы.
– А? – встрепенулся он. – Да, конечно, я у себя буду, Иосиф Яковлевич.
Мы остались с доктором одни, и тот начал осмотр. Фигня, разумеется, тупо осмотрел всего, поглядел язык и горло, зрачки, хорошо, что удалось на секунду, пока он горло смотрел, сильно зажмуриться, белки покраснели, это ещё больше придало моему виду нездоровость. Пощупал пульс, а он у меня всегда был высоким, послушал через трубку грудь и спину, здесь я тоже похрипел. Даже вполне здоровый человек, если будет делать очень глубокий выдох и напряжется, выдает небольшие хрипы, а у меня ещё и после ранений они не очень хорошо работают, значит, играют сейчас мне на руку.
В быту все мои ранения вроде и не мешают, но вот в экстремальных режимах, на войне или драке, всё же сказываются. К сожалению, давно не та уже сноровка и гибкость, хотя и не забрасываю упражнения, без них вообще было бы грустно. Боли частенько проявляются при поднятии чего-то тяжёлого, быстрой ходьбе. Что поделаешь, но полностью здоровым получавший пулю, да не одну, человек быть не может, это не кино. Любой порез или ушиб на теле в определённой ситуации даст о себе знать, обязательно даст. Та часть тела, что была когда-то повреждена, часто затекает, на холоде всегда мёрзнет и немеет, да и просто болит. А уж как у меня… Одни собачьи укусы чего стоят, мышцы-то и сухожилия полностью не восстанавливаются, они грубеют и теряют эластичность, а значит, начинают болеть.
– Одевайтесь и выходите в коридор, – резюмировал спустя полчаса доктор.
Последовал его указанию, но не торопился, ждал, когда он мне хоть что-нибудь скажет, обнадеживающее, но тщетно. Доктор что-то писал, а когда я сообщил, что готов, он лишь кивнул.
Сидеть в этот раз пришлось довольно долго. Мимо постоянно сновали разные люди, мужчины и женщины, разного возраста и вида. Никто на меня не обращал особого внимания, никто ничего не спрашивал, я просто сидел и ждал. Наконец, я уже реально хотел пойти к кому-нибудь и спросить, сколько мне тут ещё сидеть, когда за мной пришли.
– Пройдемте со мной, – доктор появился неожиданно, я в тот момент смотрел в другой конец коридора, где проходил один из привезённых вместе со мной мужиков.
Я встал, и нога предательски подогнулась. Чуть не грохнувшись на пол, едва успел выставить руку и облокотиться на стену. Даже не играл, у меня редко, но вылетает сустав, ничего страшного, даже боли нет, просто так бывает при долгом нахождении в одной позе. Сейчас тряхну ногой и встанет на место.
– Что с вами? – заволновался доктор.
– Да после какого-то ранения нога иногда не слушается, ничего, дайте минутку, сейчас пройдет, – сморщился я, всем видом показывая, что мне очень больно. Да уж, прикидываться, как мне кажется, я вполне научился.
Доктор привел меня в новый кабинет, а там целая комиссия заседает, вершители судеб.
– Доктор, его можно было и за дверью оставить, – вставая со своего стула, тут же начал военком.
– Да, наверное, – задумчиво произнёс врач и продолжил: – Я полностью подтверждаю всё указанное и сам добавил кое-что. Этот человек не годен к воинской службе.
– Хорошо, Воронцов, держи свои бумаги, свободен!
Молча подхожу и беру со стола указанные документы.
– Разрешите идти?
– Да, иди. Спроси на выходе у мужиков, если поедут в твою сторону, подбросят.
– Спасибо, – отвечаю я и разворачиваюсь. Неужели всё? Отстанут теперь?
Иду к выходу, позади слышны разговоры, но уже явно не обо мне. Открываю дверь, выхожу, иду по коридору. До последней двери, ведущей на улицу, остается несколько шагов, и тут…
Бах! – очень сильный хлопок прямо за спиной. От неожиданности чуть подпрыгиваю, и в голову мгновенно приходит мысль: «Падай!»
И я валюсь с ног, попутно, сжав зубы, задеваю стоящую вдоль стены лавочку головой. Слышу хруст и на какое-то время даже теряю сознание, чёрт, переборщил…
– Я говорил вам… – слышу голос доктора.
– Не притворяется? – кажется, голос военкома.
– Вы бы так смогли? Смотрите, он нос себе сломал! Ведь я же предупреждал, у эпилептиков очень опасная реакция на шум!
– Мы должны были проверить, посмотрите, что там с ним!
Меня начинают переворачивать на спину, стон легко срывается с моих губ, всё же приложился я серьёзно, блин, опять долго заживать будет. А кровищи вокруг…
– А-а-а-а! – восклицаю и пытаюсь потрогать нос.
– Спокойно, не трогайте, сейчас вправим! – слышу голос доктора.
– Что… случилось? – кряхчу я и вновь открываю глаза.
– У вас приступ, вы нос сломали при падении… – поясняет врач, причём довольно участливо так.
– Как больно… – И правда больно, лицо, наверное, отекло, фингалы будут.
