– И осуждаю, – кивнул я, – за грабёж деревни. Ты умный мужик, Пётр Миронович, сам должен понимать, что если придут белые, будет всё точно так же. Жрать им надо? Армию кормить надо? А где взять? Правильно, в деревне. Дальше сам догадаешься?
– Я уже не знаю, что думать, Коля, – потер лоб староста. – Куда ни кинь…
– Везде по лбу получаешь, да? Давай ещё подождем, насильно же не забреют в солдаты, ведь так? У нас все мужики деревенские – калеки. Я хоть и целый, но ты обо мне все знаешь, не вояка я.
– Мне завтра ответ дать надо… Приказали приехать и доложить.
– Им надо, пусть сами и едут, – пожал я плечами, – что сделают, убьют? Тогда вообще никого к себе не сманят. Нет, Пётр Миронович, не пойдём мы в солдаты, точка.
Разошлись. Ванька сразу пристал ко мне с расспросами.
– Ну вот, видишь, теперь и к вам приедут, у нас все так же и было.
– Вань, если надо будет, я сам им войну объявлю. Меня в округе уже знают, я тут все деревни рыбой снабжаю, многим не дал умереть зимой, меня люди слушают. И старостой хотели меня выбрать, да я отказался. Если к нам силой пойдут, я всю округу подниму. Но, думаю, до этого не дойдёт, не совсем же дураки в городе сидят?
Баба Варя встретила моего товарища как родного. А вот Маша сначала напряглась, а потом вдруг стала стесняться. Пришлось наедине объяснить, кто такой Иван, убедить, что он не опасен, да и ранен он пока, лечиться надо, потом помогать нам будет. Вроде успокоилась, но она с тех событий в Петрограде ко всем незнакомцам относится одинаково.
А следующей же ночью со мной что-то приключилось. Я спал на мягкой деревенской кровати, в деревне, а не в окружении бетонных коробок; удивительно хорошо спится. Но сон… В общем, появились мыслеобразы. Я чётко осознавал себя спящим, как наяву, но ничего не мог поделать, даже просто проснуться. Я увидел того, о ком вчера говорила колдунья-травница. Белого Ворона, внимательно наблюдавшего за чем-то с высоты. Удивительное зрелище, я чувствовал себя словно в каком-то коконе и не мог пошевелиться. Какие-то события пролетали перед моими глазами, я лишь наблюдал. Чёрные птицы повсюду, чёрные силуэты, а фон, всё вокруг этих силуэтов – белое. Мельтешение картинок сменилось на застывшее. Свет, вокруг сплошной свет и в центре, выделяясь другим оттенком светлого, проявляется силуэт… Женщины. Отчётливо различаю длинное платье, а значит, всё же женщина. Лица не видно, всё заливают различные светлые оттенки. Женщина протягивает мне руку, и картинка вновь ускоряется, а женщина пропадает. Появляется новое изображение. На этот раз силуэт явно мужской, но выглядит странно, одна половина тёмная, а другая светлая. Спустя какое-то мгновение свет перетекает на противоположную сторону и заливает весь силуэт мужчины. Новая картина. Видимость сильно ограничена, словно я смотрю в замочную скважину… Да это же прицел! Воронье кружится над полем, а вверху, выше всего этого чёрного воинства, белый ворон. Внезапно, воронье превращается в людей, и выделяется один силуэт. Белый конь несёт на себе всадника, различаю лишь белую высокую папаху на его голове, а дальше всё исчезает. Вновь картинка меняется. Темнота вокруг, чувствую рядом тепло, и мне спокойно, рядом кто-то свой и он мне предан. Впереди сплошное воронье, на которое падает белый ворон, и только перья черные летят во все стороны. Снова всё мелькает перед глазами, едва не заставляя зажмуриться. Стоп-кадр, силуэт мужчины, вновь половинчатый, но в этот раз темнота и свет попеременно перетекают из одной половины в другую, без остановки, нет конечного результата. Свет заливает всё вокруг, и меня словно выбрасывает из сна…
– Что, мля, это было?! – тихо выругался я себе под нос и на мгновение почувствовал запах пороха и крови у себя на губах. Пипец, похоже, колдунья что-то со мной сделала! И что это всё значит? Если я, как меня окрестила колдунья, Белый Ворон, то… Это всё означает мою борьбу с тёмными силами? Блин, какое-то сказочное зазеркалье, право слово.
Что делать, как задолбал меня этот вопрос, кто бы знал. А ещё каждый раз, когда задумываюсь, что-то происходит, и не по моей воле.
– Значит, вы бывший унтер-офицер царской армии? – молодой, с лицом сильно пьющего человека, парень в солдатской форме без знаков принадлежности к какой-либо воинской части, делал вид, что внимательно разглядывает мои документы.
– Все мы, кто был на фронте, служили в царской армии, другой-то не было.
– А почему на учёт не встали?
Вот же прицепился, ну ведь всё написано в бумагах. Или он читать не умеет?
– Я комиссован, вернулся на родину, поселился здесь, о необходимости вставать куда-то на учёт не имел представления.
– Обязаны были, таково предписание!
– А кем оно выдано и когда?
– Как это кем? – возмутился солдат. – Советом Народных Депутатов, ещё в ноябре прошлого года!
– Извините, молодой человек…
– Я представитель революционного военного комитета Рыбинского района!
Ого, представитель военкома ездит по деревням? Или сейчас всех прихлебателей так называют?
