– Командир, ты как? – услышал я стон справа от себя.
– Как дурак, Вань, – процедил я, кажется, ещё и зуба одного не хватает.
– Думал, тебя совсем запинают, суки!
– Ты сам-то живой там? Чего-то у меня голова не поворачивается, – я и правда не мог пошевелиться.
– Так связали же, вот и лежим тут. Я нормально, меня почти не били, так, для общего дела. Что же, это всё, Ворон, пожили, значит? Эх, не успел я с Машуткой пожить толком, жаль её…
– Может, ещё не всё, чего ты? – буркнул я, прекрасно осознавая, что Малой, скорее всего, прав.
– Так сказали поутру повесят, ты не слыхал?
– Нет, только очнулся же, – удивился я. – Значит, Вань, всё, ты прав. Ладно уж, не умирали, что ли? Жалею только, что тебя за собой потащил, прости…
– Может, на том свете тоже вместе будем, а, командир?
– Скорее всего, приставит нас какой-нибудь архангел в свою свиту, да и Лёшку к нам, мы ж одна команда! – усмехнулся я.
– Я не держу зла, Ворон, ты же знаешь, ты мне всегда как брат был, да и где бы я был без тебя, помнишь, как во Франции ты меня на себе пять вёрст тащил, по грязи и сам раненый?
– Вы и были мне все братьями, Вань, да и останетесь ими всегда. Жаль, Старый нас бросил, втроём было бы веселее.
Так, болтая, мы провели остаток ночи, и лишь под утро, мы начинали засыпать, за нами пришли.
– Ну, что, твари краснопузые, помолились перед смертушкой? – ехидно осклабился вошедший. Ну и рожи тут у Маркова, где и набрали-то таких, настоящие урки, отмороженные на всю голову.
– Ты кого, идиот, красным назвал? – вскинулся Ванька.
– Не надо, Малой, они для себя все решили, плевать им на твои слова. Если бы их командиры знали о том, что они творят, мы бы местами поменялись.
– Заткнись, сука, мало тебе вчера вломили? Добавить?
– Да не, хватило. Ещё бы чуток, нечего бы вешать было. Я и так чуть живой после войны, так тут свои добили, – бросил я, не смотря в сторону этого отребья.
– Подымайтесь, поживёте ещё чуток, его превосходительство на вас посмотреть хочет!
Оп-па! Да неужели? А кто у них тут превосходительство, уж не Сергей ли Леонидович? Если ему показали мой пистолет, он должен был его узнать…
– Сам пришёл, значит…
Нас ввели в комнату шикарного особняка в центре города. Когда и привезти-то сюда успели, обалдеть, сколько же я был без сознания?
Передо мной сидели сразу несколько генералов и полковников, все в наградах, форма с иголочки, а мы с Ванькой стоим в тряпье, но смотрим прямо.
– Вообще-то меня принесли, – бросаю я.
– Разошлись наши дорожки, прапорщик, зачем ты так рискнул? Поверил в свою удачу?
– Поручик, – ответил я.
– Успел получить? Похвально. Но почему предал страну, за которую кровь проливал?
– С чего бы это? Я против своих не выступал, мне не за что стыдиться.
– Ты воюешь за красных, предателей. Они уничтожают мою страну, а значит – враги. Ты с ними, значит, и ты предатель!
– Я сам по себе, если у вас осталась память, могли бы вспомнить наш разговор. Я не собираюсь воевать против русских людей. Ни с той стороны, ни с этой. Повторюсь, я сам по себе.
– Зачем ты врёшь? Нам прекрасно известно, зачем вы сюда приехали. Обезглавить мою армию захотели? Да вот видишь, твои приятели-революционеры просчитались, мы – военные, всегда будем вас бить. Контрразведка узнала о вашем задании ещё до того, как вы из Москвы выехали, Коля. Так что не утруждай себя враньем.
– Вы прекрасно знаете, как я работал, если бы я взялся за, как вы говорите, обезглавливание вашей армии, я не был сейчас здесь.
– А, ты о винтовке? Действительно, это странно, ведь ты же не воюешь лицом к лицу, да?
– Вы сами оценили эффективность такой работы, зачем сейчас эти вопросы?
– Награды твои? Жирно тебя облагодетельствовали, жирно. Полный солдатский бант, это очень жирно.
– А вы разве носили бы чужие награды? А что до того, жирно или нет, не мне решать было. Сочло командование нужным, наградило, вы все знаете лучше меня. Золотой Крест мне покойный император на грудь повесил.
– Ладно, хватит болтовни. Пойдёте служить России?
Чего? Он сдурел, что ли? Хотя… ведь набирают же они солдат из пленных красноармейцев, а тут мы такие красивые, в смысле спецы…
– После того, что со мной сделали ваши солдаты? После того, как у Ваньки убили всю семью? Убили не потому, что он кому-то служил, а просто так. За сорванные боевые ордена? За что воевать?
– Хватит, я сказал. Вопрос задан, решение за тобой.
– Я не стану убивать русских. Точка.
– У нас тут, неподалёку, ещё немцы остались, на Украине. Мы хотим у них её отбить, пока у красных нет для этого сил. Пойдёшь против немца?
Марков посмотрел на меня, и что-то в его взгляде заставило моё сердце трепыхнуться. Да он же играет! Ему мешает всё это его сопровождение, на самом деле, он не хочет того, что приходится делать.
– Против немца, – я закрыл и открыл глаза, – против немца – пойду.
– Сергей Леонидович, может… – один из подручных генерала открыл рот.
– Не может, – отрезал Марков. – Я вам всё уже объяснял, повторять не намерен. Николай, солдаты переборщили с вашим арестом, они будут наказаны.
