– Калач, говорят, впереди!
– Долго я спал?
– Нормально, выспался хоть?
– Намного лучше, – кивнул я, протирая глаза. – Спрашивали что-нибудь?
– Немного, все хотели узнать, откуда мы, сказал из-под Саратова.
– Понял тебя.
– Вам куда в Калаче? – донесся до меня голос барыги.
– Будем искать транспорт до Ростова, – вновь так же спокойно, уже привычным для барыги тоном, ответил я.
– Ух ты, до Ростова! А кто ж вас ждёт в Ростове? Там стреляют!
– Читать умеешь, – я пробрался по телеге к барыге, он сидел рядом с возницей, и, достав пистолет, показал рукоять с табличкой. Вообще, была у меня надежда именно на эту табличку, всё же на ней имя того, кто сейчас в этом регионе у руля.
– Как вас красные не прибили вместо табличек, за такие-то слова? – было видно, что барыга впечатлён и удивлён, а главное, он наконец, скорее неосознанно, выдал свою позицию.
– Так и шли пешком, чтобы им не попадаться, – пояснил я.
– Мы сами идем в Ростов, хотите, ваше благородие, можете ехать с нами. Плату не возьму, но харчей в Калаче купите, путь не близкий.
– Добро! Только денег у нас нет, в Сибири всё больше иностранные в ходу, а местных нет. Как думаете, уважаемый, такое можно будет продать в Калаче? – я показал небольшой золотой браслет, все из тех же моих запасов. Каюсь, не послушал тогда колдунью-травницу, не отнес драгоценности в храм, жить-то на что-то надо, вот и оставил, как чувствовал, что пригодятся ещё цацки воровские.
– Вещь хорошая, почему не продать? Давай я и куплю, – спокойно бросил барыга. – Много не дам, но на припасы вам хватит, идёт?
– Конечно. – Офицеры не торгуются, и барыга это точно знает.
В Калаче с каравана сгрузили часть товара, как я понял, его просто воруют под Царицыном с барж, а потом вот так растаскивают по всей округе. Ухарцы, мы прикроем скоро вашу вольницу. Хотя наверняка без кого-то ответственного из большевиков такой бизнес был бы невозможен. Война идёт, а тут торгаши почти свободно вывозят ценное продовольствие.
Сюр.
Барыга, с которым я договорился, посоветовал никуда от обозов не уходить, чревато, не посмотрят, что бывший офицер, шлепнут и не спросят, как звать. Последовали совету, тем более всю провизию ловкач купил сам и взял с меня обратно свои же бывшие деньги, гребет двумя руками, как и положено настоящему дельцу. Правильно в будущем говорили, тут не НЭП нужно вводить, а контроль, жёсткий контроль. При НЭПе вот такие дельцы и становились местными олигархами, зажравшимися, а простой народ от голода пух. Ничего, доберутся до всех, а потом их потомки будут пищать, как их честных родственничков ни за что раскулачивали и стреляли. Я не против предпринимательства, отнюдь, но всё должно быть честно. Да-да, торговля тоже может быть честной. Вообще я понимаю лишь один вид бизнеса, произвел что-то – продал – заработал. А когда кто-то тупо скупает по дешёвке какой-либо товар и выставляет в пять раз дороже, пользуясь тем, что никто не запрещает, это преступление.
Под Ростовом мы с Ванькой утекли. Это было очень опасно, потому как торгаши могут шум поднять, но я вроде как придумал правдоподобную причину, сказав барыге, что мы хотим сначала семьи проведать, а затем уже в город. Тот равнодушно ответил, что, дескать, дело ваше, только будьте осторожней, и мы попрощались.
Спешились мы по одной причине, с нашими сумками нам в город, забитый белыми, просто нет ходу. Не отвертимся. А так, сделав хорошую нычку на заросшем берегу Грушовки, выбрав при этом место посуше, среди камней, мы вошли в Новочеркасск почти пустыми. Почти, потому как у каждого был нож и пистолет, больше ничего. Оба с Иваном надели все свои награды, благо было что надевать. Иван у меня тоже весь блестит, несмотря на невысокое звание унтер-офицера, наград заслужил прилично. Одних «Егориев» три штуки, первую степень получить не успел, хоть и представили его, революция раньше произошла. Но и других хватало.
