На площади стало еще более людно, чем в тот день, когда мы гуляли там с Хлыстом. Отчасти мне хотелось вернуться в переулок, где Марко торговал видениями товарища. Я не отставал от Валки, держась чуть позади, чтобы за ней приглядывать. Формально все здесь были безоружны, но когти Марко наглядно продемонстрировали, что на самом деле означало «безоружны». Я не доверял здешним и не собирался рисковать ни своей жизнью, ни тем более жизнью Валки.
– Знаете, что здесь есть еще тавросиане? – спросила она, указывая вверх, где дорога выгибалась дугой и уходила в сумрак.
Проследив за ее жестом, я заметил обтекаемый корабль, абсолютно белый, если не считать черных крапинок от столкновения с мелким космическим мусором.
– «Джайаварман» с Нового Ангкора, – сказала Валка. – Пару дней назад я общалась с его капитаном по сети. – Она дотронулась до головы, намекая на встроенный в череп компьютер.
– Пойдем туда? – спросил я, не отставая.
– Может быть, – не сразу ответила она. – Вообще-то, я хотела лишь взглянуть, во что мы вляпались. Корво не отпустила меня на берег на «Марте», а мне хочется узнать этих людей поближе до того, как мы доберемся до пункта назначения.
Нам пришлось остановиться, чтобы пропустить уличного уборщика. Огромная машина выпускала пар во влажный воздух, голографические панели на бортах сигнализировали: «НЕ ПОДХОДИТЬ». Когда она прошла, мы молча продолжили путь. Я внутренне радовался тому, что мы удаляемся от тех мест, где я блуждал с Хлыстом, идем в сторону тавросианского корабля, а не к аттракциончику Яри.
– Что-то вы неразговорчивы, – сказала наконец Валка. – Совсем на вас не похоже. Мы тут уже час гуляем, а вы даже ни разу со мной не поспорили.
Это замечание прицепилось ко мне, и я минуту его обдумывал.
– Вам хочется, чтобы я с вами спорил?
Она обернулась с язвительной улыбкой на губах:
– Нет-нет, Адриан! Я хочу, чтобы вы покорно подняли лапки кверху. Конечно, я хочу, чтобы вы со мной спорили! Из-за чего, иначе, мы с вами дружим?
Язвительная улыбка быстро смягчилась, сошла, как лед с рек весной.
– Правда? – произнес я, почувствовав тепло. За столько лет я ведь так и не спросил ее прямо. Почему я так боялся узнать ответ?
– Правда ли, что мы друзья? – сказала Валка и отвернулась. – Еще бы!
Я промолчал, не зная, что ответить. Валку это смутило, и она спросила:
– Что впереди?
– Точно не знаю. Мы с Хлыстом ходили в другую сторону, – мрачно ответил я и, чертыхаясь, пропустил вперед женщину, из затылка которой тянулись яркие провода. Они уходили в пустоту, как будто в черепе ничего больше не было. – Мне здесь не слишком нравится.
Тавросианка тяжело вздохнула.
– Смущают машины? – бросила она через плечо.
Я попробовал представить, каково быть Наззарено или неподвижным, неспособным покинуть свой помост Яри. Быть не собой. Нечеловеком. Мне стало дурно.
– Да, – сказал я и, предугадав ее реакцию прежде, чем она смогла ответить, добавил: – Валка, я помню про вашу нейронную сеть. Не напоминайте. Но… вы другая.
– Другая? – спросила она, замедляясь, чтобы я мог ее догнать. – И почему же?
Я остановился, не находясь с ответом, понимая, что воды вокруг тавросианки были бурными и опасными.
– Вы не восьмифутовый металлический паук, – повторил я слова Хлыста.
Доктор обернулась и посмотрела на меня. В ее глазах невозможно было ничего прочесть. Она рассмеялась, и ее переливистый смех развеял тень, висевшую надо мной с того момента, как я ступил на площадь.
– Что такое? – спросил я.
Она прикрыла рот рукой на манер ниппонских женщин:
– Вас так пугают Возвышенные? Вас, лорда-коменданта Мейдуанского Красного отряда?
Она хотела меня пристыдить, но мне стыдиться было нечего. Я сглотнул и расправил плечи:
– Да, пугают.
– В них куда больше человеческого, чем в Танаране.
– Танарана я могу прочесть, – пожал я плечами, – а этих химер… – Я лишь покачал головой.
Мы недолго постояли у корабля, самым экзотическим товаром которого была одежда. Не глядя на меня, увлеченно рассматривая черную шелковую юбку, Валка ответила:
– Сомневаюсь, что вы можете прочесть Танарана.
– Вот как? – Я встал рядом с ней, наблюдая, как она ощупывает ткань. – А мне кажется, мы понимаем друг друга.
– Между вами есть понимание, – поправила она, многозначительно вздернув брови. – Но это не то же самое. Я много времени провела с Танараном, пока вы были в фуге. Его эмоции невозможно прочесть.
Прислонившись к стеллажу с одеждой, я посмотрел на Валку:
– Не все, но некоторые можно. Его улыбка вполне очевидна.
– Вы уверены, что это улыбка? – невесело ухмыльнулась Валка. – Даже если и так, улыбки могут выражать совершенно разные эмоции.
– Думаете, мне не следует доверять Танарану?
– Думаю, вам не следует бояться Возвышенных.
– «Бояться» – противное слово.
– Какое чувство, такое и слово.
– Оно не подходит, – сказал я, подтягивая воротник шинели. – Я не боюсь. Я в ужасе.
