Резьба по живому полностью

Танцевальная школа Санта-Барбары находилась в центре, на углу Де-Ла-Вина и Уэст-Кэнон-Пердидо. Джим и Мелани Фрэнсис записались на вводный урок сальсы. К их удивлению, женщина, с которой они встретились, оказалась знакомой. Она была вместе с парой, танцевавшей в клубе в тот знаменательный вечер. Вскоре они оба согласились, что никого сексуальнее Сулы Ромарио в жизни не встречали. У этой атлетической эквадорки с роскошно ниспадавшими темными кудрями был низкий, хрипловатый голос, снимавший с тебя кожу слой за слоем, а взгляд горящих, черных как смоль глаз проникал в самую душу. Сула осмотрела обоих, обойдя их по кругу в маленьком танцевальном зале, после чего, сложив бантиком темно-красные губы, заявила:

– Все хорошо. А теперь потанцуем, – и научила сначала Джима, а затем Мелани основным движениям на счет восемь: левая нога вперед, правая – назад. Потом велела им поупражняться вдвоем.

Джим никогда не танцевал, но движения чем-то напоминали боксерские, и он быстро проникся. Мелани обожала танцевать, и вскоре они уже ускорили темп и плавно закружились на полированном деревянном полу студии – к удовлетворению Сулы Ромарио. Они так лихо освоили правый поворот и перевод по линии, что Сула тут же решила взять их в свой класс.

– Вы хорошо танцуете, – сказала она Мелани, а потом повернулась к Джиму: – А вы… у вас в душе огонь!

– Чё, правда? – улыбнулся Джим.

Вспыхивают лампочки, но Мелани не открывает глаза, пытаясь вернуться в приятный сумбур воспоминаний и грез. У нее не получается: лицо Джима тускнеет от яркого света, проникающего сквозь веки, она просыпается и хлопает глазами, замечая, что, к счастью, пропустила завтрак. На коленях толстяка видны остатки круассана.

Высадившись в терминале 5 аэропорта Хитроу, она направляется в ресторан «Плейн фуд», заказывает яичницу и проверяет телефон. Звонок с санта-барбаровского номера, которого она не знает, и сообщение на автоответчике. Мелани слушает, и у нее леденеет кровь.

– Я бухаю. Возможно даже, у меня проблема. – Голос Гарри пропитан обидой. – Так, может, я хоть сейчас стану тебе интересен, и ты признаешь, что я, блядь, существую? Вот бы мне подфартило! Такие люди, как ты… такие женщины, как ты… вы ни хрена не знаете. Ни хрена!

Мелани чувствует, как вилка дребезжит о тарелку. Ей хочется удалить сообщение, стереть из памяти эту идиотскую ехидную интонацию. Но она этого не делает, а слушает снова, воодушевленная тем, что Гарри себя скомпрометировал. Она звонит Джиму, но в трубке опять ничего, кроме странного гудка, значения которого она не понимает. Садясь на внутренний рейс до Эдинбурга, она лишь смутно представляет себе, где живет Элспет, у которой она была вместе с Джимом несколько лет назад, еще до рождения Грейс.

Когда Мелани приземляется в пункте назначения, с ломотой в шее и спине после всех этих перелетов, ее слегка глючит от джетлага, усталости и странной радости возвращения. Она никогда не планировала поехать работать в Эдинбург – это была годичная программа обмена между шотландской пенитенциарной службой и калифорнийской уголовно-исполнительной системой. Но Мелани прикипела. Да, город такой же холодный и серый, каким она его запомнила, но еще он головокружительно красив. Сидя в такси и слушая подначки таксиста, она вспоминает, за что полюбила эти места: величественные виды, свежий воздух, но самое главное – воинствующая и парадоксально броская непритязательность местных жителей.