– Иногда мне кажется, что я никогда оттуда и не выходил, Джон.
Джон Дик собирается возразить, как вдруг мужик по фамилии Малгрю встает и врезает своей подружке по морде. Баба взвизгивает и садится, обхватив голову руками. Это вызывает вздохи и издевательские выкрики у остальных бухарей. Фрэнк Бегби не двигается с места и глядит на Джима Малгрю, возмущенно набычившегося на своем стуле. К обидчику подходит бармен:
– Так, ты, пошел нахуй отсюда!
– А я и иду, – говорит Малгрю, встает и направляется к выходу.
Баба трет челюсть. Удар был не такой уж сильный, но щека все равно опухнет. Помимо страха и боли в ее глазах есть что-то отталкивающее – некое самодовольство.
– Он еще вернется, – обращается она к собравшейся алкашне.
– Тока не сюда, и ты, кстати, тоже, – добавляет бармен. – Погодь пару минут, пока он не отошел, а потом сама тоже вали отседова.
– А я ничё не сделала! Чё я такого сделала?
– На этой ноте пора двигать, – говорит Фрэнк Бегби Джону Дику, понимая, что раньше встрял бы в эту историю и нанес ущерб всем.
Он вспоминает, как один раз в литском баре разыгралась энергичная семейная ссора. Он подошел и, обняв участников за плечи, примирительно притянул их к себе. А потом долбанул обоих башкой, по очереди.
– Ладно, Фрэнк, извини, что капаю тебе на мозги. – Джон Дик протягивает руку. – Я знаю, что тебе сейчас нелегко.
Фрэнк Бегби хватает и пожимает его руку.
– Если б те было пох, ты б ничё не сказал. Но не переживай, Джон, тут у меня покамесь все варит. – Он стучит себя по голове и подмигивает наставнику.
Важно говорить правильные вещи, выражать корректный настрой. Премьер-министр может спокойно покрывать богатых педофилов при помощи Закона о государственной тайне, если публично заявляет, что не оставит камня на камне, только бы привлечь подобных людей к ответственности. Высказывание, противоречащее действиям, развязывало руки. Людям обычно хотелось верить, что у тебя благие намерения: если думать обратное, последствия так ужасны, что страшно представить.
– Да уж получше варит, чем у этой шушеры. – Джон кивает на бабу и пустой стул Джима Малгрю.
Франко тоже косится на нее: теперь она бубнит себе под нос, с понтом обидевшись.
– Им бы научиться танцевать сальсу, – неожиданно говорит он Джону, – это ж целый стиль жизни. Тогда перестанут глотки друг другу грызть.
Очень довольный собой, Фрэнк Бегби прощается с Джоном Диком, буквально выпархивает из бара и бросается к фургону. Но когда он открывает дверцу, что-то твердое вжимается в висок. Франко понимает, что это ствол пистолета.
– Не рыпайся, сука, а то мозги вышибу, – спокойно говорит чей-то голос.
Потом в карман его куртки залезает рука, забирает трубу из «Теско», и одновременно ему на голову накидывают капюшон. В потемках Фрэнк делает глубокий вдох, наполняя легкие воздухом, словно вздыхает наоборот.
Пока его заталкивают на заднее сиденье, он видит только ноги и серые каменные плиты. Судя по ходу и размерам, это какой-то большой внедорожник. Потом Франко туго пристегивают ремнем – он бы так пристегнул Грейс и Еву. Не успев даже мельком разглядеть лица своих похитителей, он лишь чувствует с каждого бока по человеку, а машина между тем набирает скорость.
