Как я узнал, Васко и Тереса жили в одном шатре. Они вместе занимались рукоделием, шили одежду. Пару раз в месяц к ним приезжали из большого поселения, расположенного северней. Привозили продукты и всё необходимое. А вот новостями из большого мира не баловали, переживая за их эмоциональное состояние. Поэтому Тереса и Васко ждали каждое письмо Дианы. Я клятвенно обещал писать им, рассказывая обо всём, что происходит в Витории.
Отведённый на долгожданную встречу день пролетел как одно мгновение. Мы много говорили, я делился своими впечатлениями, рассказывал о поселении старшего рода. И почему, когда дело касается Ут’ше, на лицах окружающих постоянно появляется это осуждающее и неприязненное выражение? Или я не вижу очевидного, или между родами стоит какая-то старая и непримиримая обида.
Васко с нашей последней встречи заметно изменилась. Взгляд стал более глубоким. Она всё ещё пряталась за личностью непоседливой шестнадцатилетней девушки, но уже неубедительно. Моё внезапное появление её взбудоражило и заставило задуматься. Особенно сильно это было заметно, когда я уезжал. Она минут двадцать не отпускала меня, просто молча обняв. Я нежно гладил её по голове, мысленно обращаясь к Уге, чтобы она присмотрела за всеми женщинами поселения. Чтобы тёмная магия и проклятия и близко не смогли подобраться к ним.
Эта короткая встреча и прощание посеяли столько тяжёлых мыслей в моей голове, что я даже не заметил, когда мы успели отъехать от посёлка. На прибрежные земли давно опустилась ночь, и ехать дальше было просто невозможно. А ещё я слишком поздно подумал, что так и не поговорил с Васко о самом важном. Об Илине, Бристл, Александре и Наталии.
— Оставь, — Илина поймала меня за рукав.
— Что? — я озадаченно посмотрел на неё.
— Оставь то, что ты сейчас хочешь сделать, — она вздохнула, видя непонимание в моём взгляде. — Хочешь вернуться в посёлок? Ночью? Мужчины, как же с вами тяжело. Я тебе много раз говорила, что навещать Васко сейчас — плохая идея. Вот скажи, зачем ты пытаешься понять, что у неё на уме, и о чём она думает? Что это изменит для тебя? Не зацикливайся на этом. Пусть всё идёт своим чередом.
— Я просто хотел ей сказать о тебе и…
Не люблю, когда тело действует само, не оглядываясь на разум. Очень неприятное чувство, когда мысли скованы и запутаны, а при этом ты куда-то бежишь, что-то делаешь. Кто в этот момент управляет мной? Кто сидит в глубине сознания, выбираясь на волю в такие моменты?
— Пойдём, — она потянула меня за собой в сторону палатки, подтолкнула, чтобы я первым забрался внутрь. Войдя следом, она плотно закрыла полог, чтобы не пускать мошкару. Запалила маленький магический светильник и подвесила его под потолком. — Перестань плохо думать о других. Это одна из самых неприятных черт твоего характера. Мы с Васко поговорили, и если ты переживаешь по этому поводу, то перестань. Старший род на тебя плохо влияет…
— Опять «старший род». Что на этот раз они делают не так?
— Всё. Всё, что они делают — не так. Там, где собираются больше десяти Ут’ше, появляется болото, в котором они тебя медленно топят. Это как сладкий сок кленового дерева, в котором вязнут насекомые.
— А можно говорить так, чтобы я тебя понимал?
Она посмотрела на меня как на ребёнка. Укоризненно покачала головой. Пришлось притянуть её к себе, обнять. Ей это нравится, хотя она и пытается показать обратное. Особенно при посторонних. Думает о том, чтобы ты её обнял, а когда ты это делаешь, смотрит укоризненно и неодобрительно.
— Находясь рядом с ними, мы чувствуем себя неполноценными, — наконец сказала она, пытаясь удобнее устроиться в объятиях. Провела пальчиками по моей руке. — Мы не умеем объединять наши чувства, как они. Поэтому в их компании или в поселении ты чувствуешь себя не просто асвером, а частью рода. Одним из многих. Это чувство может сломать тебя, когда ты постоянно ощущаешь его, а потом в одночасье теряешь и остаёшься один. Тебя захлестывает страх и отчаяние. Именно поэтому Диана наглухо закрылась от всех, пока мы гостили в поселении старшего рода. Поэтому так ловко игнорировала мужчин. А ещё женщин, которые желали ей смерти. Быть изгнанным из рода для Ут’ше — равносильно этой самой смерти.
— Хочешь сравнить это со своеобразным наркотиком? — уточнил я.
— Глупая аналогия, — она отстранилась. — Ложись спать. И не думай о плохом.
— Как не думать-то, если ты столько всего наговорила? Всё, всё, уже ложусь. Надо только Диане сказать, чтобы не караулила всю ночь. Она уже второй день не спит толком.
— О чём я тебе и говорила, — сказала она и демонстративно погасила светильник.
Следующие два дня мы уверенно двигались на север. Ивейн легко ориентировалась, находя дорогу по каким-то одним ей понятным ориентирам. Я же думал о том, что на такой большой территории живёт слишком мало асверов. Всего несколько больших посёлков и пара десятков маленьких стоянок. Может всё дело в том, что до летнего сезона осталось совсем чуть-чуть и асверы не успели перекочевать на плодородные пастбища? Несколько раз я замечал охотников, которые предпочитали обходить нас стороной.
