— Не совсем так, но очень похоже, — ответил он. И тут же, не делая паузы, задал вопрос: — Что тебя привело сюда?
— Я пришел, чтобы встретиться с матерью, — ответил Стинов.
— Нет, — покачал головой старик. — Ты вовсе не хотел ее увидеть. Ты решил, что тебе нужно увидеть мать только потому, что хотел отложить пугающий тебя разговор с Василием.
— Пугающий? — удивился Стинов. — Я этого не заметил.
— Ты пока еще много чего не замечаешь.
Учитель Лиг склонил голову к плечу. Игорю показалась, что пронзительный взгляд старика вошел ему между бровей, пробил лобовую кость и, словно острая спица, проник в мозг.
— Ты удивительный человек, — задумчиво произнес учитель Лиг. — Прежде я не встречал подобных тебе. То, что другим приходится добиваться упорными занятиями и тренировками, тебе дано от рождения. Но ты пока еще не можешь воспользоваться всеми своими способностями, потому что они тебя пугают. Тебе хочется забиться в угол и стать таким же, как все, ничем не выделяться из общей серой массы. Просто жить. Если только подобное существование можно назвать жизнью. — Старик тяжело и протяжно вздохнул и вдруг неожиданно, выбросив руку вперед, воскликнул: — Оглянись!
Вздрогнув, Стинов резко развернулся на месте. Представшее перед ним жуткое зрелище заставило его отшатнуться назад.
На песке извивался огромный зверь, покрытый крупной блестящей чешуей. Четыре мощные лапы с загнутыми крючьями когтей скребли землю, сворачивая длинное тело зверя в кольцо. Зверь разевал хищную пасть с по-крокодильи вытянутыми челюстями и двумя рядами острых зубов впивался в собственный хвост. Ревя от боли, зверь вырывал из хвоста куски кровоточащего мяса, судорожно глотал их и снова принимался терзать зубами изуродованный обрубок своего собственного тела.
Учитель Лиг сделал шаг вперед и встал рядом со Стиновым. Старик взмахнул рукой, и кошмарное видение исчезло.
— Это дракон, кусающий свой хвост, — сказал учитель Лиг. — Я показал тебе этот символ, для того чтобы ты ясно понял, что сейчас творится в твоем сознании, в котором живут не один, а два дракона, терзающие не только сами себя, но и друг друга. Пытаясь остаться заурядным человеком, ты тем самым себя уничтожаешь. Прекрати следовать за теми, кто ведет тебя. Выбери свой путь.
— Но каков мой путь?
Учитель Лиг тростью нарисовал на песке круг и поставил в центре его жирную точку.
— Это твой знак. Следуй за ним. У тебя есть для этого силы и возможности.
— Я боюсь, что не смогу совладать со своими способностями, — признался Стинов.
— Сможешь, — уверенно произнес старик и для убедительности маленьким кулачком ткнул Стинова в грудь. — Сможешь. Приходи ко мне, я помогу тебе.
— Но все же, кто я такой?..
Новая яркая вспышка стерла окружающий пейзаж.
Стинов снова стоял перед иссохшей и кажущейся безжизненной плотью учителя Лига, помещенной в затемненную нишу. Открытый глаз старика был похож на стеклянную пуговицу.
— Ты так и не сказал мне главного, — тихо произнес Стинов.
Ответом ему было молчание.
Подождав минуты две, Стинов понял, что сегодня учитель Лиг уже больше ничего ему не скажет. Повернувшись к старику спиной, он медленно пошел к выходу.
Поджидавший его у порога Василий молча закрыл дверь и вопросительно взглянул на Игоря.
— Все в порядке, — махнул рукой тот.
— Идем домой? — спросил Василий.
— Не отказался бы сначала перекусить, — ответил Стинов. — Я так понимаю, нам с тобой есть еще о чем поговорить.
Когда они сели за стол и приступили к еде, Стинов с любопытством посмотрел на невозмутимо-спокойного Василия.
— Тебе приходилось беседовать с учителем Лигом? — спросил он.
— Нет, — ответил монах. — Учитель Лиг сам выбирает собеседников. Меня он такой чести не удостоил.
— И тебе неинтересно, что он мне сказал? — удивился Стинов.
— Я не вправе спрашивать тебя об этом, — не глядя на собеседника, сказал Василий. — Слова учителя Лига предназначались только тебе одному. Но внимание, которое он на тебя обратил, подтверждает то, что я не ошибся в тебе.
Стинов достал из кармана авторучку и нарисовал на салфетке знак, который показал ему старец.
— Он сказал, что это мой знак и я должен следовать за ним, — сказал он, передав салфетку Василию.
— Это древний астрологический символ, обозначающий Землю, — сказал, взглянув на рисунок, монах. — Другого его значения я не знаю.
— Так что же в таком случае означают слова учителя Лига, сказавшего, что я должен следовать за этим знаком? — спросил Стинов.
— Почему ты спрашиваешь об этом меня? — удивленно взглянул на Игоря Василий. — Ответ должен быть известен тебе самому.
— Если бы я знал… — тоскливо вздохнул Стинов.
Отхлебнув из стакана синтетический сок манго, он недовольно поморщился и поставил стакан на стол.
— Сейчас я бы не отказался выпить чего-нибудь покрепче, — сказал он.
— В секторе Паскаля спиртного нет, — ответил Василий.
— Тогда, может быть, угостишь эфимером?
— Эфимера сколько угодно. Но ты же, кажется, прекратил его употреблять.
— Верно, — кивнул Стинов. — Просто захотелось вдруг расслабиться.
— Нет проблем.
Василий сходил к стойке и, вернувшись, бросил перед Стиновым на стол новую упаковку эфимера.
