— Или, может быть, ты предпочитаешь нелегальный эфимер? — спросил он, показывая другую упаковку, которую держал в руке.
Стинов покрутил упаковку с пастилками эфимера между пальцев и, так и не распечатав, бросил ее в пустой стакан.
— Я закончил обед, — сказал он, решительно поднимаясь на ноги.
Вместе с Василием он вернулся в комнату, которая была отведена ему под жилье.
— Продолжаем разговор? — спросил он монаха, усаживаясь на кровать.
Василий присел на стул, положив локоть на край стола.
— Так на чем мы остановились? — спросил он.
— На том, что тебе обо мне рассказала моя мать, — напомнил Стинов. — В том состоянии, в каком я ее сегодня видел, она вряд ли могла что-нибудь рассказать.
— Я разговаривал с ней, когда ее связь с окружающим миром не была еще полностью оборвана, — ответил Василий.
— Почему это она вдруг решила пооткровенничать именно с тобой?
— Она понимала, что скоро сознание ее покинет этот мир навсегда. Ей нужно было перед кем-то исповедаться, прежде чем сделать последний шаг за грань.
— И рядом случайно оказался ты? — недоверчиво спросил Стинов.
— Именно так, — подтвердил монах. — Моя старческая внешность обычно располагает людей к откровенности.
— Ну и что же такого интересного она тебе рассказала, что заставило тебя сначала броситься на мои поиски, а затем, рискуя жизнью, вытаскивать меня из передряг?
— Она рассказала мне о твоем рождении.
— И выяснилось, что я прямой наследник Хабера ван Герена? — усмехнулся Стинов.
— К ван Герену ты не имеешь никакого отношения. Все дело в том, что твоя мать на самом деле не является таковой. Она растила и воспитывала тебя с первого дня твоего рождения, но не ее чрево дало тебе жизнь.
— Так кто же была та женщина, которая родила меня?
— Такой женщины вообще не было. У тебя есть отец, но нет матери. Ты — клон.
В первый момент Стинов ошарашенно вытаращил глаза на монаха. Тот, приподняв ладонь со стола, сделал движение, которым хотел успокоить Стинова. Но Игорь, взмахнув перед собой рукой, запрокинул голову назад и громко рассмеялся.
— И ты думаешь, я в это поверю? — спросил он, направив вытянутый палец в грудь монаху. — Я видел клонов, которые работают на плантациях. Ты хочешь убедить меня, что я один из них? Бред!
— Ты не один из них, — покачал головой Василий. — Ты был создан по особой программе.
— Кто позволил бы клону, пусть даже сделанному, как ты говоришь, по особой программе, жить среди людей? — подавшись вперед, спросил Стинов. — Кто выдал бы мне документы, удостоверяющие, что я человек?
— О том, как ты появился на свет, знали только твои родители. Тебе известно, что твой отец был одним из ведущих специалистов в области клонирования. Узнав, что его жена никогда не сможет иметь детей, он решил сам создать себе сына. Он вырастил тебя из клеток собственного организма, не внося никаких изменений в генетический код. Взгляни, — Василий бросил на колени Стинову несколько фотоснимков. — Это фотографии твоего отца. Я думаю, тебе не составит труда узнать на них себя.
На фотографиях, действительно, был изображен человек, похожий на Стинова, как две горошины из одного стручка. На первом снимке он был один, в белом халате, среди каких-то научных приборов. На другом — в том же интерьере, но уже в компании нескольких человек, одетых так же, как и он. На последнем снимке двойник Стинова был изображен вместе с молодой улыбающейся женщиной. Должно быть, это была его жена.
— Эти фотографии ничего не стоят, — сказал Стинов, бросив снимки на стол. — С помощью компьютерного монтажа можно сделать все, что угодно.
Хотя, только взглянув на снимки, он сразу же поверил в то, что это не фальшивка. Он вспомнил, что видел эти фотографии у своего двоюродного дяди, в доме которого прожил какое-то недолгое время, оставшись без родителей, прежде чем его отправили в воспитательное заведение для сирот. Вот только лица родителей со временем стерлись из памяти.
— Снимки подлинные, — сказал Василий. — Но, если они вызывают у тебя сомнения, можешь воспользоваться терминалом инфо-сети и запросить в архиве Медицинского отдела генетическую карту своего отца и свою собственную. Если тебе удастся найти между ними хотя бы одно отличие — значит, я лжец.
Удивительно, но открытие того, что он клон, нисколько не потрясло Стинова. Какая разница, каким образом он появился на свет, если, как и обычный человек, он был самостоятелен в своих поступках. Никто не мог управлять им, как клоном, работающим на плантации. В этом он был уверен, а остальное не имело для него значения.
— Продолжай, — сказал Стинов.
— После появления на свет ты был зарегистрирован, как нормально родившийся ребенок. Роды на дому — обычное дело. К тому же у твоих родителей был знакомый врач-акушер, который подписал все необходимые бумаги.
— А, так значит, еще один человек знал о том, кто я такой.
