В бой пошли пятьдесят человек, самых опытных и проверенных бойцов, большая часть была из тех, кто хлебнул горя у пигмеев. Медведь справедливо полагал, что такие не дрогнут в последний момент, не будут колебаться, стоя над корчившимся и ослепшим дикарём, в раздумьях: стрелять или не стрелять. На каждом металлическая или кожаная кираса или бронежилет со шлемом, краги на руках из толстой кожи, перчатки с обрезанными пальцами (
Я с Сильфеей прошёл в портал последним, держа проход открытым до самого конца. Шагнул за крайним бойцом и едва не сшиб того, уткнувшись ему в затылок. Вокруг каменного кольца в знакомом полуразрушенном городе земляне образовали круг, в одном месте выставив щитоносцев. Как раз там перед строем в лужах крови лежали несколько тел местных жителей. Рядом с ними валялись копья, деревянные мечи и две «воздушки». А в пятнадцати метрах вокруг нашего отряда пространство было затянуто полупрозрачной белесой пеленой, шевелящейся, как живое создание.
Вот в газовом облаке появилось движение, и спустя несколько секунд на наш строй вылетели два элитных воина — заплаканные, обсопливленные, хрипящие, но не бросившие оружия и вполне неплохо ориентирующиеся в пространстве, раз среди отравленной местности смогли найти и врагов, и чистый участок со свежим воздухом.
Без команды прозвучали несколько выстрелов, запахло сгоревшим порохом. Оба дикаря упали на землю, пробитые насквозь крупной картечью.
— Вперёд. Двигай газ вперёд и тут же начинай его развеивать перед нами… тьфу, блин, короче, как-то так. Разделиться на отряды и смотреть в оба — на шаманов газ, скорее всего, не подействовал, — скомандовал Федька, являющийся главнокомандующим в этой вылазке.
Зачистка была грязная и страшная. Почти все хлебнули горя, попав в плен к местным карликам. У кого-то пигмеи убили друзей или родных, таких Матвей выбирал в первую очередь, и эти люди нажимали на спусковой крючок без малейшего сожаления: мужчина, женщина, старик или даже ребёнок. Озлобленные земляне не жалели никого, иногда с почти звериным рычанием начинали рубить топорами или тесаками корчащееся и хрипящее тело, когда в магазине заканчивались патроны.
— Они как звери, Федь, — негромко произнёс я, находясь поблизости от командира отряда. — Когда они успели измениться так? Неужели этот плен и вид пытаемых так повлиял?
— Люди по своей сути те ещё звери, — глухо сказал он. — Уверен, что покажи нас всех группе классных психологов и психиатров, и каждого признают больным с сильными психическими отклонениями, большую часть упекут в дурку. И это при том, что мы сами не считаем ни себя, ни окружающих психами.
На час затянулась кровавая баня в полуразрушенном городе. Всех пигмеев убить не удалось, примерно два десятка захватили в плен, в основном совсем молодых, практически подростков. Землян из камер и ям-зинданов вытащили больше восьми десятков, почти все раненые, измученные голодом, небольшая часть с увечьями — отрезанные пальцы, уши, носы, выколотые глаза, срезанные куски кожи или страшные ожоги на всем теле.
Половина не могла держаться на ногах, остальные с трудом передвигались, качаясь, словно пьяные. Среди них выделялась одна женщина со страшно обезображенной головой: чудовищный шрам на пол-лица, от нижнего века до челюсти и десяток плохо заживших ран на голове, как если бы ей головнёй сжигали волосы, которых, к слову, практически не осталось. Она едва держалась на ногах, но увидев нас с Федькой, пятёркой охранников и воздушным иным, хромающей скособоченной походкой направилась к нам.
Первой её интерес к нашим персонам заметила Сильфея.
— Тронк’ра, эта женщина хочет говорить, — быстро коснулась моей руки шши и тут же вновь взялась за оружие. — И она опасна.
— Опасна?, — недоверчиво повторил я, глядя, как изувеченная женщина едва шевелит ногами.
