С солдатами я, конечно, привык. Но одно дело с солдатами, которыми я командую, отправляться на сложное задание, и совсем другое дело с офицером, который, во-первых, старше меня по званию, и, естественно, пожелает командовать, а, во-вторых, когда капитан Волков посмотрит своим волчьим взглядом, у меня рука интуитивно ищет спусковой крючок автомата. Трудно в такой обстановке сохранять хладнокровие. А оно при таких действиях необходимо.
– Троица, – снова начал разговор майор Медведь, хотя я думал, что он уже все сказал.
– Слушаю, товарищ майор.
– Эта группа «матрасников», что под горой копалась, собрала все, что можно унести, несколько вьюков солдатам на спину взвалили, и унесли. Двинулись в сторону своего лагеря. Идут нагло, ни передового, ни бокового охранения не выставляют. Как будто дома по пляжу гуляют. Будто пустые бутылки собирали.
– Они везде и всегда такие же наглые. Мне рассказывали, товарищ майор, что в Донбассе их за это же сильно наказывали. Нарвутся, попросят, придется и нам наказать.
– Лучше обойтись без этого. Ты уж постарайся.
– Обязательно. Но днем они и в лагере часового не выставили. Ходит там один, то ли офицер, то ли сержант. И больше никого нет – только повар и трое из ученой братии. Какими-то приборами пользуются. Что-то измеряют, и данные на компьютер перебрасывают. Я вот и думаю, не забрать ли с собой их ноутбук? Может, сгодится профессору Вильмонту?
– Виталию Витальевичу любые данные будут интересны. Только идти на банальное воровство – не слишком достойно. У тебя же есть, кажется, сканер, который с ноутбука все данные спишет. Не забыл, как им пользоваться?
– За два дня даже при желании забыть сложно. Так, пожалуй, и сделаю. Кстати, товарищ майор, уже темнеть начинает. Солнце за горы заходит. Мне пора собираться.
– Мотай. – согласился Медведь.
В принципе, собираться мне было нечего. Я просто снял с плеч свой рюкзак, вытащил из него сканер, обладающий функциями RFID-ридера, то есть, умеющий в принудительном порядка считывать закрытую информацию. Потом переложил из рюкзака в кармашки на боках бронежилета пару гранат «Ф-1», прихватил с собой на всякий случай моток темно-зеленой лески – это на случай, если будет преследование, и мне понадобится установить у себя за спиной «растяжку», переменил магазин автомата, и все. Я был готов. Посмотрел на небо. На глазок определил, когда наступят густые сумерки, а когда придет настоящая ночная темнота. На мой взгляд, подошло время выступать. И, забросив ремень автомата за плечо, но ствол выставив вперед, чтобы всегда иметь возможность дать очередь от пояса, я резко и решительно шагнул между двух валунов.
Так автомат во всем взводе носил только я один. Солдаты предпочитали носить оружие, как их учили, в том числе, и я учил и обязывал – на коротком ремне, переброшенном через шею. Так приклад сразу упирается в плечо, и на произведение очереди требуется меньше времени. Но так оружие носят специально для прицельного выстрела или прицельной очереди от плеча. Стрелять на ходу с пояса, как правило, предпочитают солдаты, вооруженные ручным пулеметом. Но в случае с пулеметом очередь имеет функцию не столько прицельной стрельбы на поражение, сколько функцию прижимания противника к земле с невозможностью вести встречный огонь, что дает преимущество своим в перемещении и подготовке к активной фазе боя. Я же с короткой дистанции из автомата стреляю с пояса почти так же, как от плеча, что не умеет делать большинство солдат. Это моя особенность. Как говорят, дар Божий. И потому позволяю себе такое ношение оружия. При этом не позволяю солдатам. Впрочем, я проверял. Как правило, кто любит автомат на поясе носить, стрелять с пояса точно не умеет. Чувствовать себя исключением слегка приятно.
К сожалению, светошумовых мин, которые так выручили меня минувшим вечером, меньше суток назад, не только у меня, во всем взводе больше не осталось. Две последние из рюкзака взводного сапера рядового Сани Глумковского, я и израсходовал. Но израсходовал с толком. Такие мины мне в новой операции весьма пригодились бы. Лучше временно ослепить и оглушить противника, с которым официально не воюешь, чем воевать по-настоящему, если придется вообще воевать. Но, если уж придется, значит придется.
