Я с энтузиазмом принялся подстраивать частоту вручную. Автоматика и сама уже зафиксировала канал и усилила сигнал. Но даже высокоточные цифровые помощники радиостанции не смогли уловить сигнал. Линия на мониторе вновь выпрямилась, словно передумав общаться с нами.
– Ну же! Ну! – не унималась Вика.
– Наверное, наша система связи повреждена. Может, метеорит антенну снёс, а может, ещё что – я не связист.
– Значит, нужно выходить! – Вика с хитрым прищуром смотрела на меня.
– Куда?
Конечно, я понимал, о чём она говорила. Но от одной только мысли, что придётся выйти в открытый космос, по спине пробежал холодок. Нет, самой процедуры я не боялся, но по уставу все работы за пределами корабля тщательно контролируются экипажем, а в шлюзовом отсеке дежурят двое коллег, готовые в случае чего прийти на помощь. Вдруг оторвётся страховочный фал? Вдруг произойдёт разгерметизация скафандра? Вдруг заклинит шлюз? Да мало ли этих вдруг? Слишком непредсказуем космос. В общем, идея выхода за борт в нашей ситуации показалась мне откровенно самоубийственной. Оставалось объяснить это Вике.
– Зачем? Помахать рукой челноку, если он вообще там есть?
– Сигнал портативной радиостанции через обшивку не пройдёт. Но если выйти за борт, то связаться получится!
– Нет! – я покачал головой. – Слишком опасно! Ты не забыла: я только из капсулы. Кто знает, какие сюрпризы может выкинуть организм после анабиоза. Подумай, как будет круто потерять сознание за бортом. Ты будешь смотреть, как моё бездыханное тельце уносит в бесконечность!
– Ай, не дури! Ничего не будет. Я врач, ты это помнишь? Организм адаптируется за двенадцать часов. Сутки – максимум.
– Всё равно нет! Выход в космос без страховки – это не тренировки в симуляции. Я против! Наш сигнал ушёл. Если они рядом, они его примут. Мы не должны покидать корабль.
– Не можем мы сидеть и ждать, пока погибнут все эмбрионы! Возможно, они, – Вика кивнула на стенку, как бы указывая за пределы корабля, – также нас не слышат. Где гарантия, что они получили сигнал? А вдруг они его не расшифровали?
– Даже если они не разобрали послание, сам факт его получения – уже сигнал для них! На миллионы километров вокруг никого! Наше дело – дождаться помощи.
– В опасности не только мы. Ты же помнишь, что все наши действия скажутся на будущем колонии?!
– Сутки, – тихо произнёс я, глядя Вике в глаза, – мы будем ждать их сутки. За это время ничего критического не произойдёт. Мне нужно отдохнуть. Прыгать в космос прямиком из анабиоза – хреновая затея. Если экипаж не появится – завтра мы выйдем и подадим сигнал ещё раз.
– Сутки, – удивительно быстро согласилась Вика, а потом указала пальцем в сторону скафа и по-хозяйски сказала: – И штуковину эту с прохода убери.
Я плохо помню свою жизнь до отряда космонавтов – система многое стёрла, заполняя место полезными для колониста знаниями. Но мне кажется, что рисковым парнем я никогда не был. Нет, рисковать мне приходилось не раз – профессия такая, да и время того требовало. Но склонности к авантюрам я за собой не припомню. А именно авантюрой казался мне наш план. Выйти в космос и попытаться связаться с гипотетическим челноком по рации – смешнее стала бы только задумка отбивать морзянку, зажигая и гася свет в иллюминаторах.
К сожалению, других внятных идей ни у меня, ни у Вики не нашлось. Мы долго спорили, кто и как выйдет за борт. Вика твердила, что корабельный устав предписывает только парный выход в космос. Я ссылался на инструкции, запрещающие проводить внешние работы без подстраховки с корабля. На следующий день у главного шлюза стоял я. Ничего крепче «Витязя» в рундуках не оказалось, поэтому за борт мне предстояло выйти в нём. Решение это казалось спорным, ведь система жизнеобеспечения скафа использовала воздух из окружающей среды, а кислородные патроны обеспечивали пилота дыхательной смесью в течение часа активных боевых действий. Не предполагали конструкторы, что кто-то додумается гулять в «Витязе» по космосу. Я надеялся, что управлюсь за час, тем более воевать я не планировал, значит, расход кислорода будет ниже прогнозируемого.
– Если хоть что не так – сразу возвращайся! – взволнованно инструктировала меня Вика, занявшая место оператора шлюза. В руках она крутила небольшую рацию, которую я настроил на канал связи «Витязя». – Игрушка твоя не для космоса. Ты бы ещё респиратор напялил.
– Сынок, в космосе сегодня холодно, надень скафандр потеплее, – передразнил я её.
– Ладно, осторожнее там. – Вика накинула на лицо мягкий шлем своего лёгкого скафандра.
– Вас понял!
Вика кивнула и активировала систему. Сенсорная панель моргнула пару раз и засветилась, в ожидании ввода команд. Ещё вечером я снял с планетарных вездеходов и притащил к шлюзу два здоровенных аккумулятора. С подключением возникли трудности, но я справился. На несколько открытий-закрытий мы смело могли рассчитывать. Конечно, лучше было бы подключить шлюзовые механизмы к микроядерной батарее, вроде той, что питала моего «Витязя», но копаться в атомном реакторе, пусть и размером с мандарин, я не решился.