Следующие несколько часов слились в сплошной марафон беготни из корабля на поверхность. Пока Вика проверяла воздух, ковырялась в земле и бережно ощипывала листву с ближайших кустов, я запустил малый разведывательный дрон. Ни радиус действия, ни функционал такой машинки, не шли в сравнение с автоматической исследовательской станцией, которой мы пользовались в симуляции, но в сложившихся обстоятельствах большой удачей было и то, что этот юркий малыш оказался в рабочем состоянии. Тихо шелестя винтами, пластиковая птичка взмыла в вечернее небо. А через полчаса искин «Витязя» нарисовал примерную карту местности в радиусе километра от нулевой точки – начала отсчёта изучения планеты.
– Вик, – позвал я и запустил демонстрационный режим скафа. Из моего шлема ударил яркий луч, тут же развернувшийся в голографическую проекцию карты. – Вокруг лес, правее, думаю, горы или какая-то скалистость. Дальше пока не дотянуться. Вот мы, – я ткнул пальцем в схематичный холмик в центре карты, – а вот это просека, весьма характерная. Она, конечно, заросла, но всё равно хорошо различима в лесу. Думаю, там твёрдое покрытие. Понимаешь? Это дорога!
– Отлично, – кивнула Вика, возвращаясь к собирательству, – сможем сбежать, если не спасём экипаж.
Одновременно с заходом местного солнца кончились и мои силы. Не знаю, откуда черпала энергию Вика, а у меня болело всё тело, и откровенно слипались глаза. После доставки на корабль очередной партии планетарных образцов я объявил перерыв. Вика неохотно, но согласилась, однако прекратить бурную деятельность и не подумала, сразу же кинувшись ковыряться в собранном грунте и зелени. Свою небольшую лабораторию она развернула прямо в ангаре у шлюза, разложив пробирки и попискивающие приборчики на пластиковых транспортировочных контейнерах. Провести полноценный анализ собранных материалов мы не могли – квалификация не та, да и основное лабораторное оборудование не работало. Но и экспресс-тестов хватило, чтобы нарисовать общую характеристику нашего нового дома.
Пока Вика колдовала над приборами, я сходил за пайками из аварийных комплектов. Стол накрыл тут же в ангаре, вернее, разложил пластиковые банки с консервами на пустом инструментальном ящике. Ужин наш разносолами не отличался, но и отвратительным не казался. Стандартный солдатский рацион: тушёные овощи с говядиной, салат из морской капусты, хлеб и чай. Поглядывая на Вику, я активировал банки. Содержимое забурлило, из микроскопических сопел потянулись струйки пара. Пока тушилось основное блюдо, я приготовил хлеб: согнул до щелчка податливый пластиковый брикет и отложил его в сторону – при выпекании упаковка нагревалась. Через несколько минут воздух наполнился ароматами тушёного мяса и свежего хлеба. В животе у меня призывно заурчало.
Вчера Вика запретила мне притрагиваться к пайкам, заменив еду безвкусным питательным раствором. Сегодня мой лечащий врач оказался слишком занят, чтобы уделить внимание моей диете. Поэтому я молча вскрыл ещё шипящую банку, с нескрываемым удовольствием вдохнул пряный аромат и отправил в рот кусочек расходящегося на волокна мяса. Обожжённый язык вспыхнул болью, но оно того стоило. Спустя столько лет питания склизкой жижей, ощутить вкус настоящего мяса оказалось истинным наслаждением. Видимо, уловив соблазнительные запахи, Вика оторвалась от приборов и подсела к моему импровизированному столику. Выглядела она уставшей, но всё ещё увлечённой.
– Неплохо, – заявила она, адресуя это то ли к ужину, то ли к результатам своих исследований.
– Старался.
– Ну да, – усмехнулась Вика, – чувствуется кулинарная академия. Факультет разогревания полуфабрикатов. Я про атмосферу. Она и вправду почти земная. Немного выше содержание кислорода, но это к лучшему. Заметно меньше углекислого газа и тяжёлых элементов. Воздух здесь чище, чем дома. Следов токсинов или потенциально патогенных микроорганизмов нет ни в почве, ни в растениях.
– Значит, не врали: Эдем – лучшая версия Земли?
– Не знаю, – пожала плечами Вика, принимаясь за тушёные овощи. – Ты же понимаешь, это только поверхностные тесты в конкретной точке. Для нормальных исследований нужен полноценный экипаж. Да и ни к чему нам сейчас эти исследования. Мы выполнили предписанные уставом действия. У нас есть пригодные для жизни условия и дорога. Теперь мы должны спасти экипаж!
– И как ты предполагаешь это сделать?
– Ты же говорил про координаты.
– Координаты работают в координатной системе. У нас нет карты этой планеты. А без неё координаты – просто цифры.
– Значит, пойдём на сигнал, – беззаботно ответила Вика, отламывая от свежеиспечённой булки хрустящую корочку. – Системы скафа легко запеленгуют источник трансляции. Это не проблема.
– Вик, а если до источника сотни или тысячи километров? А если он на другом континенте? – мне отчаянно не хотелось без нормальной разведки далеко отходить от корабля.
– Нет. Они где-то рядом.
– Почему ты так уверена?
– А ты ещё не понял? Мы поочерёдно выполняем задания, приближаясь к цели!
– Чего?
– Смотри, – устало выдохнула Вика, повернув банку этикеткой ко мне.
– И?