Голубое небо – вот оно действительно было бескрайним. Тонкие деревца размеренно покачивались, шелестя сочной зелёной листвой. В сознание ворвались знакомые, но основательно забытые звуки: приглушённый шёпот ветра, стрекотание насекомых и тонкий пересвист каких-то птах. Закружилась голова, стало не хватать воздуха. После корабельной серости от обилия красок рябило в глазах, а многоголосый лесной хор слился в монотонный гул. Сделав несколько неуверенных шагов, я опустился на колени. Бесцельно водя руками по густой траве, я жалел, что тяжёлые перчатки не дают почувствовать её мягкость.
– Артём! Артём! Не молчи! Что у там тебя? – надрывалась Вика.
– Вик, – отдышавшись, пробормотал я, – ты должна это видеть.
Сначала она, конечно, не поверила, отпустив пару шуток о моём психическом здоровье. Только вот насмехалась она не весело, а скорее с опаской. Потом, пока я осматривался, Вика засыпала меня вопросами. Её интересовало всё, что я вижу и слышу, а настороженность в её голосе сменило откровенное удовлетворение. То ли она и до этого знала, что корабль давно находится на планете, то ли что-то задумала.
Оставляя глубокие следы в податливом грунте, я взобрался на поросший травой и кустарником холм. Эта явно искусственная насыпь скрывала вход в корабль. На вершине я обнаружил поваленную решётчатую радиовышку, так что предположение о повреждении антенны оказалось верным.
– Не знаю я, Вик! – продолжал я отбиваться от града вопросов. – Наверное, корабль приземлился очень давно. Ветер нанёс слой грунта, а потом уже проросла трава.
– Это сколько должно было пройти лет?
– Я не ксенобиолог! Откуда я знаю скорость развития местной фауны?!
Я подошёл к покорёженной вышке и активировал радисканер скафа. Монотонно зашипел эфир – их искин скафа транслировал через динамики шлема. Несколько минут ничего не происходило. Я успел обойти по кругу всю верхушку холма, когда трескотню помех разорвал отчётливый сигнал. Не слова и не пакетная передача данных, а обычные электрические импульсы, передаваемые радиоволной – проще не придумаешь. У меня внутри вновь возникла тянущая пустота. Я не знал радоваться получению сигнала или рухнуть в бездну отчаяния из-за его содержания. Система связи «Витязя» услужливо расшифровала радиограмму, да я и сам всё понял: три точки, три тире, три точки – сигнал SOS. Автор послания терпел бедствие и в помощи нуждался, возможно, больше нас с Викой.
Не меньше часа я безуспешно пытался связаться с отправителем сообщения, но радиоволны отвечали безразличным треском. Каждые пятнадцать минут в эфир врывались равнодушные точки и тире, которых не интересовала обратная связь. После сигнала бедствия повторялся одинаковый набор цифр, скорее всего, указывавших на место нахождения отправителя. Я быстро всё додумал: челнок с экипажем потерпел крушение, а аварийный маяк вызывает помощь в автоматическом режиме. Они все мертвы… Я поёжился – перспектива застрять на чужой планете грозила неминуемой смертью. Но безвременная гибель вдали от дома сейчас пугала меня меньше, чем предстоящий разговор с Викой. Почему-то очень не хотелось расстраивать девушку.
Я знал, что даже в нашем XXII веке возможности человеческого организма в экстремальных ситуациях могли удивить. В войсках ходило множество баек о выжившем после падения из стратосферы лётчике или о штурмовике-берсеркере, который израненный в одиночку выбивал врагов с позиций и ещё о десятках случаев, когда люди проявляли нечеловеческие способности. Естественно, такие рассказы появлялись не на пустом месте – в основе каждого лежала реальная, зачастую трагическая история. Наш полковой врач, как-то постучав пальцем по лбу, заявил, что всё дело в психике, чья реакция на стресс может оказаться непредсказуемой. Именно эта неизмеримая характеристика вгоняла одних в мертвецкий ступор, а других заставляла совершать то, что человеку в принципе недоступно от природы.
В общем, рассказывая Вике о вероятной гибели экипажа, я ждал от неё любой острой реакции, но никак не сдержанного кивка. Она даже не выслушала заготовленную мной утешающую речь. Да ей и не требовалась поддержка – Вика стала решительна и энергична, какой обычно бывала на тренировках. За какие-то минуты она кометой пронеслась по отсекам с аппаратурой, собрала необходимое оборудование для первичного анализа планетарных условий и вновь возникла перед шлюзом.
– Пункт двенадцать точка три устава, – деловито заговорила Вика, – провести предварительную разведку. Нас интересует: состав атмосферы, пригодность местного воздуха для дыхания, наличие потенциально опасных элементов и микроорганизмов. После этого осуществляем сбор образцов грунта, при наличии – воды, флоры и фауны.
– Прям как на занятиях, – растерянно протянул я, гадая о причинах такой активности напарницы.