Мысли были прерваны появлением медиума. В церкви курить нельзя, поэтому, скорее всего, это был уже Азейрас. Тем временем, в храме началась суета, воскресные приготовления к утренней божественной литургии. Обычно бородач начинал разговор и, тем самым, задавал его тон, но будучи уверенным, что «переключение тумблера» у медиума уже произошло, первым, в этот раз, заговорил Андрей:
– В дело Лентовского мне пришлось вмешаться лично, чтобы отделить котлеты от мух. Ты же понимаешь, что я не мог сделать такого подарка этой астральной падали, как возможность свинтить из своей жертвы после ее заключения в каменный мешок. Ведь я надеюсь, что Лентовской все же сгниет в одиночке, в каком-нибудь «Черном дельфине».
– Ты так категоричен к одержимому человеку, а ведь ты идентифицировал, что, не смотря на эти чудовищные преступления, его сигнал не потух. А не потухнуть он мог только по одной причине – эти преступления совершал демон, сам Лентовской никогда бы на такое не сподобился.
– Слабость духа – это преступление, с которого начинаются все остальные.
– Как бы там не было, мы посадили настоящего маньяка, но, как говорится: «Король умер, да здравствует король!»
– Это ты к чему?
– Это я к новому объекту ликвидации. В Тартарске доспел маньякнасильник. Пока он еще никого не убил и не изнасиловал, но в его голове уже есть подробный план преступления, которое он собирается осуществить на следующей неделе.
«Благословен Бог наш, всегда, ныне и присно, и во веки веков!» – в этот момент началась литургия.
– Ну, рассказывай, – чуть громче продолжил Андрей.
«Павел Вагин. Пока обычный мужчина. Тридцать девять лет, вежливый, аккуратный, работает сварщиком, «золотые руки» – всегда готов помочь соседям что-нибудь подчинить. Живет с мамой. Был женат, но брак просуществовал меньше двух лет. Детей нет. Недавно на сбережения, которые Вагин, между прочим, копил пять лет, купил гараж с подвалом на окраине города. Вообще-то копил он на машину и даже ее приобрел, только пришлось взять модель подешевле и года выпуска постарше, ведь мама все равно ничего в них не понимает. А вот разницу потратил на «домик» для своего авто. Только вот про этот «домик» маме он ничего не рассказал, машину паркует во дворе. Ведь «домик» покупался вовсе не для авто, а для будущей жертвы сексуального рабства, которую Вагин на неделе поедет искать по городу, под предлогом «подвезти», и которая, скорее всего, проведет в заточении ни месяц и ни два, поскольку выбраться из глухого бункера на отшибе Тартарска – задача не из легких. Что твориться в голове маньяка – тебе расскажет МИБ. Она же поведает, что Вагин уже весь в нетерпении и точно вскоре попробует организовать новоселье для своей первой жертвы. Дилемма для тебя заключается в другом. Ты уже нашел быстрый и легкий способ устранения грешников – сдавать их Крестову. Но в этот раз арестовывать Вагина пока не за что, а если будет за что, значит, ты допустил совершение преступления, о котором знал. Вот они все трудности физического мира: ты можешь задумать что угодно, но это никак не равняется деянию…»
– Вы сюда, что, языки почесать пришли? – неожиданно в разговор вмешалась пожилая прихожанка. – Не слушаете, идите тогда на улицу разговаривайте…
Андрей еще раз взглянул на образ архангела.
– Ты что, забыл? Я же карающий ангел! Прорвемся! – довольно громко ответил Азейрасу собеседник бородача, что опять привлекло внимание ворчливой старушки, под подозрительным взглядом которой, Андрей и покинул храм Архангела Михаила.
– Через неделю метро открывают! Наконец-то! А еще, ты же слышал, что поймали маньяка-каннибала, который съел в Тартарске десять людей? – вдруг вспомнила криминальную хронику города Люба Соколова.
Она настолько устала ждать приглашения от своего мужчины приехать в гости, что решила заявиться сама. Застать его дома – делом было не хитрым, большую часть времени он проводил именно здесь, ирония ситуации заключалась в том, что для находящегося в режиме Бога Андрея это стало сюрпризом, ведь никакого постоянного «оповещения» о передвижении Любови от всезнающей ментальной базы у него не имелось. Теперь Соколова валялась на диване, игриво покачивала ногой, и рассказывала Андрею новости, ведь телевизора у несчастного холостяка не было.
– Да слышал. Хорошо, что взяли. Вроде его жертвами были в основном девушки. Теперь за тебя можно не волноваться. – А ты волнуешься? – Да… С первого дня… Соколова улыбнулась.
– Ты как-то говорила, что я живу довольно странно, – продолжил, после недолгой паузы, разговор Андрей.
– Да, как будто «на чемоданах». Я даже станка с пеной не нашла? Ты электробритвой бреешься?
– Это не важно. Я к тому, что если я вдруг исчезну, потому что мне надо будет срочно уехать, ты сильно расстроишься? – Но ты же вернешься?
– Понимаешь, я не могу сказать, куда я уеду и зачем. Скажем так, я подписал определенные документы о неразглашении. Но самое страшное, что я могу не вернуться. Люба встала с дивана и подошла к Андрею.
