Мои руки сжались в кулаки, мне хотелось подойти и со всей силы врезать ему, чтобы до него дошло, чтобы он опомнился. Но это было бессмысленно. Пока он не примет реальность, остается лишь бороться за то, чтобы он смирился и начал работать над собой. Лишь тогда у нас будет шанс поставить его на ноги. Я лишь убрала столик от кровати, чтобы чем-то занять руки, и вернулась назад к нему. Он откинулся на подушку и молча изучающе наблюдал за мной.
- Прошу тебя, не отталкивай меня, - прошептала я обреченно.
Я села к нему, прижалась к его плечу головой, обняла его и прилегла рядом с ним на кровать. Он не шевельнулся.
- Хантер очень по тебе скучает. Он чувствует, что что-то не так, беспокоится и грустит, - может, хоть разговор о собаке как-то отвлечет его.
- Нужно от него избавиться. Теперь он будет только обузой, - жестоко констатировал он.
- Как это избавиться? Это же живое существо, твой друг. С ним нам будет легче и веселее, поверь.
- Веселья со мной больше не будет, Мег.
- Это ты сейчас так говоришь. Но пройдет время... - я не договорила.
Его тело напряглось. Я решила замолчать и просто побыть с ним рядом. Я гладила его по груди и прижималась к нему. Как же он исхудал за эти две недели. Сейчас он хоть не отталкивает меня, это уже большой прогресс. Как же было приятно просто лежать с ним вот так, знать, что он жив, что он все еще в этом мире, со мной, что я все еще могу обнять его и почувствовать, что он реален.
- Простите, Вам пара на терапию, - голос медсестры вырвал меня из моих иллюзий.
Я нехотя поднялась. Она подкатила поближе кресло, я хотела помочь ему, но он откинул мою руку и принял помощь медсестры. Она была намного крупнее меня, может, и сильнее. Было так тяжело смотреть, как он все еще не до конца приспособившись, пересаживается с постели в кресло. Хотелось отвести глаза и заплакать, но так нельзя. Мне придется быть с ним рядом и видеть это каждый день, нельзя вести себя с ним как с прокаженным. Обязательно нужно вернуться к моим тренировкам, нельзя запускать себя. Теперь придется добавить еще больше силовой нагрузки, да и лето скоро, можно будет заниматься на турнике прямо во дворе, чтобы не пришлось никуда ездить и терять время. Поговорю с Люком, предложу добавить пару интересных тренажеров на площадку. Да и Стивену они тоже пригодятся потом. Нужно поискать программу тренировок для людей с ограниченными возможностями. А еще обязательно посмотреть и показать Стивену мотивирующие видео ролики с людьми, которые не забросили тренировки даже после серьезных травм или потери конечностей.
Я наклонилась, оперлась на его плечо и поцеловала в щеку.
- До скорого, Стивен, я постараюсь вернуться поскорее и познакомить тебя с твоим помощником, - постаралась я сказать как можно теплее. - И умоляю тебя, не противься терапии.
Он сделал вид, что не слышит меня.
Я вышла следом из палаты и направилась в кабинет лечащего врача, который обещал подготовить для меня список кандидатов, которых уже утвердили Люк и родители Стивена. У меня еще было пара минут, чтобы ознакомиться с их биографией. Нам разрешили воспользоваться переговорной комнатой в больнице. Я вошла туда и обомлела. За столом сидел Кристиан. Я застыла в дверях, не решаясь войти.
- Ты что думала, что я позволю тебе одной решать все и вертеть моим отцом как послушной марионеткой? - презрительно проговорил он.
- Я не собираюсь им управлять, я лишь хочу, чтобы он принял помощь и снова встал на ноги.
- Он больше никогда не сможет ходить. Что ты за упрямая, черт возьми? Не в его возрасте! Он давно уже слишком стар для подобных чудес.
- Твоему отцу еще очень далеко до того, чтобы его называли старым, - парировала я.
- Ага, тебе виднее, - пренебрежительно скривился Крис. - Такими байками ты его и удерживала? Врала, что он хорош в постели?
Как же мне хотелось броситься на него с кулаками и стереть с его лица эту ухмылку. Но у меня на это уже не оставалось ни сил, ни времени. Я должна только Стиву, а этот пусть сам живет в мире своих ограниченных взглядов и заблуждений. Стивен не был настолько полон предрассудков, как его сын, который и меня-то младше на пять лет.
- Ты просто маленький самодур, - устало выговорила я. - Хватит, нужно заниматься кандидатами. И не вмешивайся, не тебе с ними жить.
- Самой-то сколько? Двадцать два-три? Папаша гульнул на славу напоследок.
- Мне тридцать. И можешь думать, что тебе вздумается, но отца оскорблять я тебе не позволю, - твердо отчитала я его. - Боюсь, что, как бы ты ни был на него похож внешне, мозгами ты никогда до его уровня не дотянешься, пока не поймешь, что мир намного разнообразнее и более непредсказуем, чем ты привык его видеть.
