- Да вы бы заткнулись, - небрежно ответил Мельников, высовываясь в окно и видя там неподвижного Снежана. - Почему я должен каждому повторять? В здании произошло убийство! Ночью! Убит ваш сотрудник, некто Пляшков. Ему разломали голову бейсбольной битой... а вы мне бредите про кубы, да балуетесь пищеварением... Я допрошу вас всех. Лично. Потому что вы все меня раздражаете. Я применю к вам такие жестокие методы, что вы сами расскажете, как делили голову Пляшкова на сотню кубов.
Ронзин, слушая, сам медленно превращался в непоправимо тающий на жаре ледяной куб.
- Послушайте, - теперь он чуть не плакал. - Зачем мне убивать вашего Пляшкова? Он был сумасшедший, колдун. Не знаю, зачем его вообще приняли на работу. Мы с ним и парой слов не обмолвились. Я уходил из зала одним из первых.
- У вас мог быть дубликат ключа, - бесстрастно заметил Роман.
- Да на кой он мне сдался? - закричал Ронзин, выказывая непрофессионализм и несовершенство психологической подготовки.
Мельников только пожал плечами. Он задумчиво жевал спичку. Зачем выбрасывать резинового директора? Приняли за живого, пьяного до бесчувствия? Или это действительно акт устрашения, предупреждение свыше?
В этом что-то было, но капитан еще не знал, что именно.
- А как ваши стельки? - спросил он вдруг. - Не залеживаются?
Ронзин захлопал глазами.
- Это к Паульсу, - буркнул он. - Это он у нас менеджер по продажам. Очень, говоря между нами, творческий человек...
- Где мне найти вашего Паульса? - рассвирепел опер. - Он уже смылся!
- Так через полчасика - мозговой штурм, - испуганно ответил Ронзин. - Он обязательно придет. Возникли новые идеи насчет маркетинга...
- Я сделаю из вас куб, - пообещал Мельников. - И вы начнете самостоятельно фантазировать, как и зачем его пилить...
Он отправился к Генеральному Директору.
Тот не забыл ни про убийство, ни про неудачное покушение на свой манекен, но бизнес не ждал. Снежан успел немного успокоиться. Он допустил капитана на штурм и только развел руками: нежелательно, но ничего не поделаешь, присутствуйте. Стельки продавались не особенно хорошо, хотя Снежан Романов ни на секунду не терял присутствия духа -напротив, всем обликом демонстрировал, что дела развиваются как никогда замечательно. В иносказательном смысле он досыта наелся сахара Гордона Блоу.
В конференц-зале собралась прежняя компания. Об убийстве не говорили ни слова. Все мужчины успели принять душ и благоухали твердыми дезодорантами. Женщины пахли стельками особого фасона. Присутствовал и дополнительный человек: тот самый Ангел Паульс, специалист по продажам. Видно было, что ему предстоит держать ответ.
Паульс решил не ждать приглашения и двинулся в атаку первым.
- Ну а что делать, если они такие отморозки, - забубнил он. - Безработной шпаны развелось полно, - он посмотрел на Мельникова, пытаясь сообразить, очевидно, что это за тип и насколько недопустимый, - я вручил им товар. Пару коробок, на пробу. Любой маркетинг требует апробации, - Паульс ненатурально приосанился.
- И что же делали эти ваши помощники? - ровным голосом спросил Иван Сергеевич, который как менеджер по кадрам давно считал Паульса кадром лишним. Тем более, что из личной интуитивной неприязни с первого дня возражал против его зачисления в штат.
Роман Мельников изучал собравшихся, выражения их лиц. Все они были деловые. Пришли почти все, за уважительным исключением Пляшкова: Генеральный, двуликий Ронзин, Соломенида Федоровна, готовая на любой кофе Наташа, менеджер Иван Сергеевич. Индивидуалист Арахнидде где-то гулял. Добавились двое: Паульс и Гордон Блоу, не расстававшийся с улыбкой.
"Так себе совет", - подумал милиционер.
- Я дал им стельки, - с вызовом сказал Паульс.
- Дали. Дальше что?
- Ну, и пошли они по улице. Распаковали коробки... Повынимали товар... и стали гоняться за прохожими. Это же агрессивный бизнес, маркетинг наш! Преследовали их.
- Со словами?..
- Предлагали купить стелечки, - вздохнул Ангел.
- Как именно предлагали? Мне пришла жалоба из пикета метро, - Снежан убил в Ангеле всякие надежды.
- Кричали: купи, купи! А потом гнались следом и угрожали: по жопе тебе, по жопе!... Прохожие были вынуждены бежать.
Воцарилось тягостное молчание. Капитан, хмуря пшеничные брови, переводил взгляд с одного на другого. По идее, восемь подозреваемых. Их могло быть намного больше, все предприятие. Но у Романа сохранялось стойкое ощущение: убийца принадлежит к жреческой посвященной верхушке.
Во-первых, Пляшков, как он уже выяснил, все время порывался что-то сказать, но ему давали слово лишь в самом конце, когда никто не слушал, и так бывало не раз. Вот и вчера он выступил с каким-то объявлением, и капитан тщетно пытался выяснить его содержание. Когда Пляшков начал речь, все уже встали, задвигали стульями, заговорили...