- Мы функционируем в континууме, - торопился Ангел. - Я занимаюсь не только продажами, я развиваюсь и скоро буду держать экзамен на специалиста по изменению организаций. Для ясности я должен перечислить эти функции. Первая: оценка деятельности. Индивид просто должен знать, что ему нужно делать. Может быть, ко мне в кабинет?
- Это пример? Ему идти к вам в кабинет?
- Что вы, это приглашение. Как вам будет угодно. Вторая: новый начальник или новые коллеги. Третье: новая процедура или новая система. Реорганизация или реструктурирование. Значимая организационная политика. Наконец...
Роман поплыл мозгами, оставил его и зашагал прочь.
- Последнее! - кричал ему в спину Паульс. - Фундаментальное организационное изменение!
Капитан побежал.
Фундаментальное изменение впечаталось ему в голову и повторялось в ритме сердцебиения.
"Шел бы ты к черту, реформатор! Прямо сейчас и уволюсь. Нашел себе куклу..."
Но Снежану оказалось не до Романа. Разминка не оградила Генерального Директора от мрачных мыслей, и он не сразу понял, о чем говорит капитан. Роман, видя это, спросил:
- Ау, гражданин директор! - Он пощелкал перед Снежаном пальцами. - Вы слушаете меня? О чем я сейчас говорил?
- У меня проблемы, - пожаловался Снежан вне всякой связи с услышанным. На столе попискивала телефонную трубка, которую он забыл положить на рычаг. - С проклятой "Калодермой" закавыка. Она портит панораму, и даже троллейбусную остановку объявлять неприлично, а в Администрации строят козни. Защищают. Все было на мази, и вдруг застопорилось. Говорят, что там какая-то редкая лепнина под крышей. Сейчас поеду ругаться...
- "Калодерма"-то постарше будет всей вашей богадельни, когда та была еще долгостроем.
- И что теперь? Вон в самом центре разбирают исторически важный дом. Под метро. Значит, можно?
- То под метро, а вы под стельки. Гражданин Романов! - настойчиво произнес капитан. -Вернитесь на землю.
Снежан поднял на него глаза.
- Чего вы от меня хотите, капитан? - спросил он раздраженно. - Вы полный профан. Ваше следствие - идиотство. Вы алкоголик, постоянно пьете, надоедаете моим людям вопросами об одном и том же, постоянно угрожаете, срываете наши мероприятия. Что вам угодно знать? Желаете в сотый раз выслушать о моих отношениях с покойными? Арахнидде был шизофреник. Вычислял шпиона, всех подозревал Мне это надоедало, я гнал его... Пляшков? Он был талантлив. И звезды ему обещали, что пока от шпиона беды не будет... Звучит дико, но он постоянно угадывал. Я знаю, зачем он явился ночью в зал. Утверждал, что в полночь звезды все ему откроют. Все покажут и растолкуют. И кто убийца, и кто шпион... Потому что они среди нас. И он должен находиться в обществе их подобий, для большей четкости понимания. Пляшков был человек отважный. Он принял вызов, заменил себя собой, встал и стал ждать откровения.
- И оно явилось. С неба. В деревянном исполнении. Ладно. Гипотеза не хуже другой. Я так и запишу: затесался среди кукол для усиления космических лучей. Вы, гражданин Романов, слишком разнервничались. Оскорбляете меня при исполнении. Отправляйтесь в вашу Администрацию, крушите "Калодерму", а мы займемся нашей непосредственной работой.
- Какой? - безнадежно спросил Снежан. - Арестами?
- Если бы, - вздохнул Роман. - Мыслями.
Генеральный Директор махнул рукой.
- Самомнение, однако, - пробормотал он.
Капитан сделал вид, что не расслышал. Однако обида не проходила, и пару часов спустя он уже жаловался на Снежана Романова верному Дудину и доктору Льдину. Друзей переполняло сочувствие.
- Они опять стали показывать мне какие-то круги и квадраты, и я чуть с ума не сошел...
- Ты пей лучше, Ромушка, - ласково подсказал доктор Льдин.
Крепко угостившийся Дудин предположил удивительную вещь:
- Малахия, - уверенно заявил он. - Почему нет? Они с Пляшковым давно, очень давно были на ножах. Вы разве не слышали? Ну, как же.
В кабинет постоянно заглядывали какие-то существа, но принимали совещание за мелкокалиберный корпоратив и сразу исчезали.
- Мы как-то выпивали с Малахией, - Дудин раскраснелся, и вроде как от легкого стыда. - Я ведь давно с ним знаком, мальчишкой пел в хоре.
- Ты? - изумился Роман. - Ты, Дудин, еще и пел в хоре?
- Ну да. Голос был ангельский. А батя запретил: иди, говорит, работать. Отслужишь - и вон, хоть в милицию. Я батю не ослушался.
- Враги человеку домашние его, - процитировал Льдин. - Иначе стоял бы ты на хорах. Впрочем, рано или поздно мы все прилепимся к хору... и запоем, запоем... надеюсь, нам раздадут ноты и текст.
Роман сидел на столе и мерно качал слоновьей ногой.