— Я там родился, — улыбнувшись и снова начав пожирать меня глазами, ответил он. — Там совсем другая жизнь, нежели, за пределами. Таких городов у Федерации несколько тысяч. Остальные же живут под землей или в космосе на специально созданных станциях, но там я никогда не был — мне неинтересно сидеть без дела и наблюдать сверху, как мою планету разрывают на части.
При этих словах внутри меня что-то дернуло. На мгновение я закрыла глаза и увидела огромную трещину в коре Земли, куда падали здания, автомобили, деревья, люди и крики… Я быстро открыла глаза и начала тяжело дышать. Макс схватил меня за плечи и начал трясти:
— Эээй, Кира! Проект «Кира»! С тобой все хорошо?
— Просто Кира, зови меня Кира. Это, скорее всего, от твоих конфет. Не давай мне их больше. — Уже успокоившись, сказала я.
— От моих конфет, — пробурчал себе под нос парень. — Скорее, это у тебя в голове что-то щелкнуло.
— А как же города защищаются от ракетных ударов? — Продолжала спрашивать я, не обращая внимания на его высказывания.
— Радиоактивные заглушки; локаторы, которые расставлены по всему городу. А такой яркий свет отпугивает хоррендов. Поэтому кажется, что это не город, а звезда какая-нибудь.
— Кто такие хорренды?
— А ты разве не знаешь? — после отрицательного кивка головой он продолжил, — После того, как мир разделился на две противоборствующие стороны и после первых химических и ядерных ударов по различным странам, а в особенности, по мирному населению, все поменялось. Это «мирное» население выбрало третий путь или сторону, как говорится: годами добровольно жить возле ядерных воронок без масок или защитного костюма; да, первопроходцы погибали, но их дети и дети их детей приспособились и стали мутировать. Хорренды — это отголоски, тень людей, не взлюбивших тех, кто начал эту войну — они против всех. Здоровые и почти неубиваемые, но очень тупые; они боятся света, но иногда они прорываются и уничтожают целые города, не жалея никого на своем пути.
— А кто первый начал войну?
— Никто не знает. Конечно же, правительство Федерации скажет тебе, что первыми нанесли удар Объединенные Республики; те же, в свою очередь, скажут, что Федерация была зачинщиком.
Ужас, какой ужас. И после этого, он будет мне рассказывать, что хорренды тупые, хотя люди недалеко ушли: сцепились друг с другом и развязали эту войну, а все ради чего? Смысла нет…не вижу смысла.
Зачем спасать людей, если они сами загнали себя в ловушку, они сами не хотят быть спасенными. Я могу помочь лишь планете: измученной, дырявой планете. Только ей. После своих размышлений, я резко встала и, ничего не сказав опешившему Максу, вышла из комнаты, решив, что больше никогда здесь не появлюсь.
После того дня я больше ни с кем не разговаривала, даже с создателем. А с остальными и подавно. Я также тренировалась, но у меня теперь была другая цель: мне было все равно на людей и на то, что с ними связано. При первой же возможности я хотела избавить мир от них, но не сейчас.
Как только буду готова.
— Почему ты вдруг замолчала? — спросил меня через два месяца Инструктор, беря в руки два больших кинжала танто.
Не ответив ему, я взяла один из них и взмахнула. Я многому научилась: с легкостью теперь не только двигала предметами в руке, но и сама двигалась с достоинством. Его лезвие ударилось с такой силой о мое, что металл не выдержал и раскололся на части; но ведь это было только начало, а прекращать не хотелось. С остатком «кинжала» я продолжила его атаковать.
Инструктор же как будто смеялся надо мной, уворачиваясь и перекидывая меня через себя, он успевал давать мне тыльной стороной кинжала по заднице и смеяться:
— Давай, девочка. Я же знаю, что ты можешь… — И я, отбросив ненужную часть ножа, побежала со всей силы к нему. Он, приготовившись к этому, положил свой нож себе под ноги и поймал меня, как говорится, «в полете», одной рукой за шею, а другой — скрестив обе мои за спиной.
— Знаешь, в чем твоя ошибка? — Не отпуская, продолжал он. Я вырывалась и вырывалась, пока ему это не надоело, и он не перевернул и не положил меня на живот. Уселся мне на ягодицы и, схватив за волосы, отвел мою голову назад. Затем он приставил к шее, где-то возле артерии свой кинжал.
— Знаешь? — произнес он неторопливо и шепотом возле уха. Я продолжала вырываться и молчать. — Достала… — Вздохнул и отбросил меня к стойке с оружием. — Бери оружие и продолжим.
На этот раз я взяла пару стилетов и побежала к нему. У него в руках был тот же танто. Мы бились теперь серьезно: у каждого в глазах не было ни намека на иронию (это, конечно же, касается Инструктора), лишь сосредоточенность на деле. Затем произошло несколько событий: в его глазах вспыхнула темнота и окутала зал, а в моих глазах вспыхнул свет. И мы начали двигаться уже быстрее, я даже заметила, что расстояние между нашими столкновениями увеличивалось и, естественно, удар получался в несколько раз сильнее обычного.
