— Проходи, садись за стол. — Сказал мне непринужденным голосом Инструктор. Мы находились в очень светлой комнате, в то же время без окон, кроме одного, через которое за мной наблюдали. В ней были только стол и два стула, стоящих друг против друга. Мужчина был во всем черном: черная обтягивающая майка, спортивные штаны и кроссовки. Вот это контрастик!
Безо всяких задних мыслей я села и стала ждать, что будет дальше. Он тоже присел на второй стул и положил руки, скрестив их вместе. Наши взгляды встретились, и все резко потухло: или что-то с электричеством или что-то у меня в голове.
— Не сопротивляйся, — прошипел голос, такой знакомый и такой страшный. Я перестала что-либо ощущать, оказалась в полной темноте, значит, все-таки не электричество.
Спустя некоторое время (а шло ли оно тут вообще), я услышала что-то далеко и этот звук приближался. О, нет! Голоса, крики и в сочетании с этими звуками, появилось зрелище, оно ослепило меня: тысячи людей лежат мертвые, друг на друге, некоторые пытаются выползти из-под этой кучи, но нет сил; плач детей, взрослых; деревья, те самые деревья, которые снились мне поначалу; полуразрушенные здания… апокалипсис. И на фоне этого — красное небо, с постоянными вспышками: все новые и новые взрывы. Я наблюдала эту картину, хватаясь за голову, и заметила, как подо мной разверзлась земля, выпуская потоки лавы на все, что ей попадается на пути. И краем глаза я увидела какую-то тень, выскочившую сразу же за лавой, но скрывшуюся так быстро, что я больше ее нигде не смогла увидеть.
— Знаешь, что это? — Спросил голос. Я покачала головой, не в состоянии что-либо сказать. — Это начало войны, первые удары, первые последствия атаки. Кучи трупов, выгоревшая трава и деревья, высушенные моря, реки и озера; отравленный воздух; погибшие животные и потрескавшаяся Земля, предупреждающая о прекращении войны между людьми, иначе будет хуже. Но никто не внял ее предупреждениям, все продолжали сражаться. Открою тебе правду: войну начала Федерация. Но это был вынужденный ход или ответ, называй как хочешь, на отказ Объединенных Республик вести переговоры о мире в стране, которую они делили на равные части. Поэтому виноваты обе стороны.
— Откуда Вы знаете, что это начало? — осипшим голосом спросила я, все еще не веря в происходящее.
— Я был там. — Просто ответил голос. — Сначала я был наблюдателем, а вскоре непосредственным участником событий. Но за все это время я так и не смог прекратить эту войну.
— Зачем же Вы стали сражаться? Ведь можно же было не уподобляться людям? — перевела я взгляд от картины, ища Инструктора, но его нигде не было видно.
— Это был мой выбор. Как и тебе, мне предоставили его. Но заключался он в другом. Я должен был выбрать: идти мне на войну или обучать и делать из солдат специалистов в их деле. Ты видишь последствия, я тренирую людей Федерации. Но я — особенный случай, у меня не один выбор, как у простых людей, а два. Второй выбор напрямую зависит от твоего. Больше я пока сказать не могу.
— И какой же выбор я должна сделать? — Картина поменялась, и я увидела женщину с мертвым ребенком на руках, ревущую и проклинающую всех. Картины начали меняться быстрее, показывая мне всю жестокость людей: даже рабство. Голод, бедность, грязь и болезни. Убийства, много убийств детей, стариков и женщин самыми разными способами. Пытки солдат или обычных граждан мужчин.
— Прекрати это! — Закричала я не своим голосом. — Убери все! — Я заметила, что начала плакать, всхлипывая с каждым вздохом. Вся гамма чувств обрушилась на меня лавиной. Умом можно тронуться, если испытать все разом. — Пожалуйста… — Уже умоляла я его тихим голосом, — Прекрати. Но все стало только хуже: каждый плачь и каждый крик боли проходили через меня и, почувствовав их, пропустив их сквозь себя, я завалилась на бок и начала выть. Выть так же, как это было в моих кошмарах. Но дальше я чувствовать начала не только морально, но и физически. Я перекатилась на спину и уже просто орала, захлебываясь в слезах и крови, которая вытекала изо рта, ушей и ноздрей, вспоминая те страдания и чувствуя боль.
— Да, люди жадны, амбициозны, коварны, страшны и жестоки. Но сейчас, что ты чувствуешь сейчас? — Обратился он ко мне, спустя некоторое время.
— Сейчас я чувствую чистоту и невинность некоторых из них; доброту и заботу; надежду и веру в светлое будущее и самое главное, чувствую любовь. — Шепотом от бессилия сказала я.
— Видишь, власть делает их другими, меняет до неузнаваемости. Ты должна будешь решить — жизнь или смерть им.
Продолжая лежать без признаков движения, я произнесла:
— И когда должен быть сделан выбор?
— Ты сама это поймешь, обещаю. На тебя возлагают огромные надежды, но это не умаляет их общий грех.
— Что это была за тень, когда вы показывали первую картину? — с трудом владея языком, спросила я.
— Это первый ответ Земли на действия людей. — Коротко сказал мне голос, ничего не пояснив. — Ты в порядке?
Я только кивнула головой или подумала, что кивнула, а дальше яркий свет ослепил меня со всех сторон.
