Рябиновая принцесса полностью

– Я тогда еще даже не родилась! – возразила я.

– Это не имеет значения, – пожал плечами Эвандер. – Это долг вашей семьи перед моей, и я вправе добиваться его исполнения.

– Нарушенный уговор не приводит к кровному долгу, – прошипел Иро.

– Нет, но к нему приводит последовавшая война. А точнее говоря, убийство брата моего отца, которое совершил король Логан, когда подорвал туннели. – Он выразительно смотрел на членов Совета, его тон сочился снисходительностью. – Напомните мне, приводит ли это к кровному долгу?

– Приводит! – с готовностью вставил Михаил. Ублюдок!

У меня было столько вопросов о том, что же происходит, что, похоже, не могла высказать ни одного.

– Как бы то ни было, – снова вмешался Иро, – до того, как меня перебил мальчишка, у которого вообще не должно быть голоса на этом Совете, я собирался объявить о помолвке своего брата с принцессой.

Тео встал и, подойдя ко мне, красноречиво положил руки мне на плечи.

– Напомните мне, – Иро с сарказмом обратился к Эвандеру, – применяется ли кровный долг к женам герцогов?

– Конечно, нет, – не задумываясь, ответил Эвандер. – Только невеста еще не жена.

– Тогда они поженятся сегодня же, – предложил Иро.

Я прислонилась к Тео, пытаясь найти успокоение в его надежной близости, но его всего колотило от ярости и паники.

– Вы не можете требовать защиты герцогской жены после того, как я потребовал расплаты по кровному долгу. Это превратит наши священные законы в посмешище. – Эвандер обернулся к другим герцогам за поддержкой.

Я разглядывала их лица в поисках хоть какого-то основания надеяться, что из создавшейся ситуации возможен – какой бы то ни был – выход, но моя надежда умерла, когда я увидела смирившееся лицо Ареса.

– Лорд Эвандер прав, – неохотно проговорил он. – Если мы разрешим брак в качестве пути ко спасению от кровного долга после того, как требование о расплате выдвинуто, такой закон будет практически бесполезен.

Я, наконец, обрела дар речи.

– Кто-нибудь объяснит мне, что вообще этот кровный долг означает? – Предстоит ли мне погибнуть, в конце концов?

– Не важно, – прорычал Тео, – потому что он тебя не получит!

Эвандер ответил так, как будто Тео ничего не говорил.

– Он означает, что ваша жизнь принадлежит моему клану взамен той, что у нас отняли.

– Значит, вы меня убьете за то, что моя мать помогла лучшей подруге избежать замужества с варваром, а отец защищал свое королевство в войне, начатой вашим народом?

Эвандер прищурился, услышав от меня оскорбительное слово, но покачал головой.

– Нет, думаю, я пока не буду вас убивать. Мне кажется, из вас выйдет забавная зверушка.

Тео бросился вперед, держа в руке меч, и меня охватила слепая паника. Наказанием за пролитую на Высшем Совете кровь была смерть, разве он сам не говорил об этом? Или что-то хуже смерти? В любом случае, я не могла допустить, чтобы это случилось с Тео. Только не из-за этого ненавистного лорда из клана Медведя и уж точно не из-за меня.

– Нет! – воскликнула я, встав между ними. – Не надо! Я пойду!

На недоверчивый взгляд Тео я ответила мольбой в глазах.

– Остановись, Теодор, – суровым тоном приказал Иро. – Ты же знаешь, что мне придется сделать, если ты прольешь здесь кровь.

Я никогда не видела Тео в таком бешенстве, его карие глаза полыхали гневом. На щеках ходили желваки, он свирепо тряс головой, не говоря ни слова.

– Хорошо! – сказал Арес, его спокойный тон противоречил выражению сожаления на его лице. – Решено! Лорд Эвандер требует расплаты по причитающемуся ему праву кровного долга. Принцесса Роуэн отныне является законной собственностью клана Медведя. Все заключенные прежде договоренности, в том числе… помолвки, отныне прекращают свое действие. Принцесса отправится вместе с лордом Эвандером в его владения, где будет жить до конца своей жизни и… – тут он выразительно посмотрел на Эвандера, – Медведи самостоятельно будут улаживать любые последствия, к которым это приведет со стороны Локланна.

Когда я осознала, в какой оказалась ситуации, сердце перестало биться в груди.

До конца жизни остаться в качестве… рабыни у Эвандера? Его игрушкой?

Многочисленные выдвигаемые на Высшем Совете изобретательные предложения о том, каким способом меня казнить, вдруг показались не такими уж страшными.

Мною овладело оцепенение.

Я никогда не попаду домой.

Я никогда больше не увижу свою семью.

Мысли прервал голос Эвандера:

– Пойдем, моя маленькая леммикки!

Я молча обернулась к Тео за переводом, и его руки сжались в кулаки.

– Это значит «зверушка», – выдавил он.

Зверушка?

Его зверушка?

Да ни за какие звезды мира!

Сквозь ощущение нереальности происходящего прорвался гнев, и я свирепо взглянула на Эвандера.

– Я ни в коем случае не ваша и уж точно не зверушка! И пойду я после того, как со всеми попрощаюсь. Это меньшее, что вы можете сделать.

Он с притворной обидой поднял брови, но в его выражении была горечь.