— Потерпим, — согласился Егор Иванович и наклонился к Елене Андреевне, заглядывая ей в лицо настойчивыми глазами. — А если не надумаете, — Наташу к нам отпустите?
— Час от часу не легче. Незачем ей ехать. Наташе учиться надо. Ведь только техникум кончила. Вы мне девушку не смущайте.
— От вас она кое-чему научилась. Пусть эти знания дальше передает. Учиться захочет — не задержим, стипендию свою установим. А вам, вместо Наташи, хорошую девчоночку в помощницы пришлем.
— Вы, как цыган…
— Овощевод хороший нам нужен. От нужды цыганю.
Они осмотрели теплицу, парники и вышли на улицу.
На улице им повстречался Савин.
— Что в чужое хозяйство залез? — шутливо спросил Савин.
— Учусь, как не надо хозяйничать, — бесцеремонно сказал Клещев и мельком посмотрел на Елену Андреевну. — И зачем тебе сортоиспытательный участок?
Елена Андреевна закусила губу, ей не понравилось это чересчур поспешное наступление.
Савин нахмурился.
Клещев, сделав вид, что ничего не замечает, взял под руку Савина:
— Пойдем-ка, потолкуем. Прения открывать на улице не будем. Верно? — засмеялся Клещев, вызвав невольную улыбку и у Елены Андреевны.
Председатели направились к конторе колхоза, а Елена Андреевна вернулась на сортоиспытательный участок.
— Покидаешь меня, Наташа? — сухо спросила Елена Андреевна.
Девушка растерянно смотрела на нее.
— Никуда я от вас не поеду. Что это вы вздумали?
— Все знаю… Рассказал мне Егор Иванович.
— Напраслина все это. Даже не думаю, — горячо заговорила девушка. — Просто хотела посмотреть в Бруснятах теплицу и дом для вас. Может быть, обманывает он, только обещает. Поедемте в Брусняты, Елена Андреевна. Чего тут с Савиным мучиться?
— Займемся лучше делами, Наташа. Нечего гадать, где нам может быть лучше. Работать надо.
Неожиданное и заманчивое предложение бруснятского председателя все же смутило Казанцеву. Она невольно стала размышлять о возможном переезде. Но сразу возникло такое множество препятствий, что Елена Андреевна только рукой махнула. «Привередничаю, — решила она. — Надо Савина убедить, и своего, даже в этих условиях, добиться».
— Никуда перебираться не будем, — сказала она Наташе. — И тебе переезжать не советую. Нечего метаться, решила учиться — готовься.
Наташа выслушала, нагнув голову. Потом взглянула на Казанцеву и произнесла с обидой:
— Я и не думала от вас бежать… Помочь хотела. Это все Павла Федоровна Клещеву пересказала. Он и забеспокоился о вас.
Казанцевой вдруг стало очень легко. Нет, не признает она себя побежденной, не восторжествовать Савину. Опыты на участке не сократит. Будет продолжать работы в производственных условиях не только у себя на участке, но и в Крутове у Петухова, в Бруснятах у Егора Ивановича. Председатели помогут ей. Весной и летом станет наезжать в эти колхозы, последит за посевами и развитием огородных культур. Да и Наташа сможет там побывать.
— С рассадой что будем делать? — осторожно спросила Наташа. — Столько ее, что и девать некуда.
Елена Андреевна задумалась.
— Егору Ивановичу отдадим, расскажем, как надо ухаживать. Вот и придется тебе в Брусняты поехать.
Наташа не поверила.
— Ему? Себе только на грядки оставим?
— Другого ничего не придумаем. Не продавать же ее на базаре?
…Елене Андреевне хотелось в этот день уйти пораньше и заняться домашними делами. Но помешали неожиданные посетители.
В сенях раздались торопливые шаги, распахнулась дверь, и в комнату вошел секретарь райкома, а за ним сконфуженный Клещев.
— Извините, — сказал басовито Ковалев. — Слово нарушил: собирался зайти да закрутился. А сегодня вот делегацией от города и деревни.
Ковалев был в сапогах, таких же высоких, как у Клещева, обветренное полнеющее лицо его успело загореть. Взгляд темных глаз был спокоен и пристален.
Наташа торопливо поставила табуретки, смахнув с них пыль, и, вспомнив об арбузных семенах, отошла в сторону.
— Присаживайтесь, — хозяйски пригласил всех Ковалев и, сняв кожанку, повесил ее на гвоздик поверх пальто Казанцевой. Он достал из нагрудного кармана гимнастерки блокнот и маленький карандаш, провел рукой по коротко подстриженным волосам и взглянул на Казанцеву.
— Рассказывают, товарищ начальник, что неважно дела идут, — начал он.
— Хвастать нечем, — подтвердила Елена Андреевна.
— Позвольте на ваши планы взглянуть.
Казанцева достала аккуратно выписанный на большом листе план весенних работ и положила перед Ковалевым на стол. Ковалев начал читать, и лицо его стало пасмурным.
— Все работы сорваны?
— Не сорваны, отстали…
— Боитесь резких слов? Тогда уж извините меня за резкость, — твердо сказал Ковалев. — Не ждал этого, Елена Андреевна. Плохо!
— Очень плохо.
— Почему же допустили?
— Что я могла сделать?
