В ноябре 1943 года в Стокгольме полпред Александра Коллонтай, сыгравшая значительную роль в заключении мирного договора 1940 года, заявила, что Москва готова принять финских представителей для переговоров, если те не будут требовать «территории, которые им не принадлежат» (Сталин еще 4 августа 1941 года сообщил Рузвельту о готовности заключить мирный договор с Финляндией и сделать ей территориальные уступки в рамках приобретений 1940 года). Главное было в том, что СССР не требовал безоговорочной капитуляции. Правительство Финляндии отвергло предложение, но после прорыва блокады Ленинграда оказалось более сговорчивым и отправило в Стокгольм экс-премьера Юхо Кусти Паасикиви, имевшего опыт переговоров с русскими. 16 февраля 1944 года финны получили условия перемирия, которые германский посланник Виперт фон Блюхер охарактеризовал как «сносные». 26 марта Паасикиви был уже в Москве. Блюхер назвал это предательством, которое приведет или к большевизации Финляндии, или ее оккупации вермахтом. 22 июня Гитлер послал в Хельсинки Риббентропа, который несколько дней выкручивал руки Рюти и министру иностранных дел Карлу Рамсаю, требуя декларации о том, что их страна не пойдет на сепаратный мир и останется на стороне рейха. 26 июня президент сделал требуемое заявление. Рейхсминистр одержал дипломатическую победу — последнюю в своей жизни и самую непродолжительную: в конце июля Рюти ушел в отставку. 1 августа президентом стал Маннергейм, который через несколько недель начал переговоры с СССР, дезавуировав заявление своего предшественника. 2 сентября он сообщил немцам о выходе из войны, стараясь сделать это как можно мягче. Ввести войска в Финляндию оказалось невозможным, устроить пронацистский путч тоже. 19 сентября перемирие с «союзниками» было подписано. Маннергейм — единственный из лидеров стран «оси» — сохранил свой пост, а Финляндия не была оккупирована. Говорят, что Сталин позже сказал Паасикиви: «Вы должны за все благодарить вашего старого маршала»{32}.
Вояж в Хельсинки стал последним официальным визитом рейхсминистра за границу. Однако «Риббентроп считал, что дипломатическая жизнь должна продолжаться, — вспоминал итальянский посол Анфузо, — дабы никто не сказал, что Берлин больше не столица. На Вильгельмштрассе создали призрачную имитацию светской жизни. Каждую неделю нас звали на обед в отель „Адлон“. […] Последний обед, на котором я присутствовал, совпал с переходом американцев через Рейн по мосту в Ремагене», что произошло 7 марта 1945 года{33}.
Массовый исход коллаборационистов всех мастей из освобожденных стран привел к созданию многочисленных правительств в изгнании, национальных комиссий и комитетов. Одним из них стал Комитет освобождения народов России (КОНР), о создании которого было объявлено на учредительном съезде в Праге 14 ноября 1944 года. Возглавивший КОНР генерал-лейтенант РККА Андрей Власов в заключении своей «тронной речи» сообщил, что 11 ноября его принял Риббентроп (запись их беседы неизвестна), который «выразил полное понимание целей, которые ставит перед собой Комитет, и обещал свою поддержку».
«Власовское движение» — болезненная тема, поэтому ограничусь лишь теми аспектами, которые касаются непосредственно рейхсминистра. Среди первых немецких контактов Власова были Клейст и Хильгер, высоко оценившие его политический потенциал, однако соперничество МИД, ОКВ, СС и ведомства Розенберга вкупе с недоверием Гитлера к русским долгое время мешало использовать его. Весной 1943 года Риббентроп добился развертывания «акции Власова» в пропагандистских целях, но в июне Кейтель и Розенберг общими усилиями запретили ему вербовку добровольцев и агитацию на оккупированной территории. 29 июня Хильгер писал шефу, что «замедление или же свертывание акции Власова в настоящий момент самым неблагоприятным образом повлияет на позицию населения оккупированных областей и всерьез поставит под вопрос саму возможность дальнейшего использования частей, сформированных из уроженцев России». Только осенью 1944 года Власов добился признания со стороны Гиммлера и Риббентропа, который 21 октября телеграфировал в Ставку фюрера, что именно он первым предложил привлечь генерала к сотрудничеству, а теперь узнает о его встрече с рейхсфюрером СС «из прессы». Соглашение между КОНР и Имперским правительством, заключенное 18 января 1945 года, подписал статс-секретарь МИДа Штеенграхт. Образцом для него стало соглашение с бельгийским фольксфюрером Леоном Дегрелем, подписанное 23 ноября 1944 года{34}.
