Молотов запросил германский проект договора. Риббентроп предложил ограничиться следующим: «Статья 1. Германское государство и СССР обязуются ни при каких обстоятельствах не прибегать к войне и воздерживаться от всякого насилия в отношении друг друга.
Статья 2. Соглашение вступает в силу немедленно после подписания и будет действительно и нерасторжимо в течение 25-летнего срока».
Поздно вечером 18 августа рейхсминистр также сообщил Шуленбургу, что переговоры об экономическом соглашении завершены и что война с Польшей может начаться со дня на день. «Сегодняшняя внешняя политика Германии достигла своего исторического поворотного пункта», — как заклинание повторял Риббентроп{47}. 19 августа Шуленбург передал Молотову последние новости из Берлина и германский проект. Нарком удивился его краткости (похоже, за образец был взят… Антикоминтерновский пакт), предложил использовать уже имевшиеся договоры о ненападении и через два с половиной часа вручил послу советский проект, включавший уже пять статей:
«Правительство СССР и Правительство Германии,
Руководимые желанием укрепления дела мира между народами и исходя из основных положений договора о нейтралитете, заключенного между СССР и Германией в апреле 1926 года, пришли к следующему соглашению:
Статья 1. Обе Договаривающиеся Стороны обязуются взаимно воздерживаться от какого бы то ни было насилия и агрессивного действия друг против друга или нападения одна на другую, как отдельно, так и совместно с другими державами.
Статья 2. В случае, если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом насилия или нападения со стороны третьей державы, другая Договаривающаяся Сторона не будет поддерживать ни в какой форме подобных действий такой державы.
Статья 3. В случае возникновения споров или конфликтов между Договаривающимися Сторонами по тем или иным вопросам, обе Стороны обязуются разрешить эти споры и конфликты исключительно мирным путем в порядке взаимной консультации или путем создания в необходимых случаях соответствующих согласительных комиссий.
Статья 4. Настоящий договор заключается сроком на пять лет, с тем что, поскольку одна из Договаривающихся Сторон не денонсирует его за год до истечения срока, срок действия договора будет считаться автоматически продленным на следующие пять лет.
Статья 5. Настоящий Договор подлежит ратифицированию в возможно короткий срок, после чего договор вступает в силу.
Постскриптум. Настоящий пакт действителен лишь при одновременном подписании особого протокола по пунктам заинтересованности Договаривающихся Сторон в области внешней политики. Протокол составляет органическую часть пакта»{48}.
Уже при беглом взгляде на советский проект заметны его проработанность и ориентация на общепринятые правовые нормы (ратификация и т. п.). Создается впечатление, что он был подготовлен загодя в отличие от импровизации Риббентропа. Гитлер наконец-то вздохнул с облегчением и направил Сталину личное послание о согласии с предложенным проектом и о том, что «заключение пакта о ненападении означает для меня закрепление германской политики на долгий срок». Сталин ответил быстро и коротко: «Народы наших стран нуждаются в мирных отношениях между собою. Согласие германского правительства на заключение пакта ненападения [так! —
Персональное обращение к Сталину, официально не занимавшему никаких государственных постов, принесло прекрасный результат. «Это послание стало вехой в мировой истории — оно отметило момент, когда Советская Россия возвратилась в Европу как великая держава. До того ни один европейский государственный деятель не обращался к Сталину лично. Западные лидеры относились к нему так, как будто он был далеким, да к тому же малозначительным бухарским эмиром. Теперь Гитлер признал в нем правителя великой страны»{50}. По словам Шуленбурга, послание произвело глубокое впечатление на Молотова{51}. О реакции Сталина можно только догадываться.
