Разбудил Ньюта звонок в дверь. На пороге он встретил сонного, но отчего-то еще более забавного Томаса, сжимавшего в здоровой руке поводок и шикающего на Ричи, что рвалась по лестнице вниз, кажется, абсолютно наплевав на приличия.
— Дурная собака… — зашипел Томас, пытаясь удержать ее на месте, — да подожди же ты хоть минуту!
— Ну просто идиллия, — засмеялся Ньют вместо приветствия. — Помощь нужна?
— Она меня с ума сведет, — улыбнулся Томас в ответ, — я пока не могу за ней угнаться.
Ньют уже натягивал ботинки прямо на босые ноги, и схватив с крючка куртку и ключи, тут же потащил соседа с собакой к лифту, все еще усмехаясь. Чувство, что вызывал в нем вот этот смущенный, сонный парень, определенно наполняло жизнь абсолютно бесконтрольной радостью. Может быть, именно это чувство люди обычно называют счастьем. В любом случае, Ньют был благодарен судьбе за подарок.
На улице снег все еще кружил свой ледяной вальс, белая армия летела плотным потоком с небес, устилая землю ровным рыхлым облаком. Несмотря на мороз, у обоих парней на душе было тепло и они смиренно прокладывали первые шаги в этом заснеженном мире, где запросто можно было представить отсутствие других людей. Звуки приглушались снегопадом и громким скрипом подошв по снегу, ветер запросто играл с волосами, засыпая снежинки в вырез воротника и карманы курток. Гулять вот так было приятно, наблюдать за играми Ричи, что пыталась укусить падающий снег и отфыркивалась, вдыхая колкие снежинки. Мороз раскрасил скулы парней в нежный розовый, но кровь, горячая, пульсирующая, как и мысли, не давала замерзнуть.
— Как спалось в своей собственной кровати? — ну нет же, Ньют, нет! Обещал же себе не заводить подобных разговоров. Тереза вчера весь вечер смотрела волком, как будто мысли у Ньюта были не в голове, а бежали горящей строчкой через лоб. Под взглядом этим было неудобно и совестно, но как только Томас обращал свое внимание на Ньюта, честно говоря, совесть безжалостно затыкалась мыслями о своей бесполезности. Ну и что ему совесть, если душа рвется в одном и том же направлении вот уже который месяц?
— Отвык, — смущенно улыбнулся Томас, послушно передавая поводок Ньюту. — От людей отвык, от большого пространства, от шума, от кучи вопросов… — «А к тебе привык», — рвалось с языка, но удержал, утерпел, посмотрел только заинтересованно и тут же метнулся взглядом к земле, почти окрыленный взглядом в ответ. — Кстати, ты единственный, кто не задал мне ни одного вопроса про будущее.
Ньюту послышался укор в словах темноволосового, да он и сам стыдил себя, хотя не спрашивал не потому что не интересно, а потому что боялся ранить и без того измятое сердце.
— Не думай, что я чурбан бесчувственный, — защитился Ньют (хотя порой Томас думал именно так). — Я ждал, когда ты сам об этом заговоришь. Не хотелось лишний раз напоминать тебе про…
«Может, не такой уж и бесчувственный», — про себя улыбнулся Томас, а сам лишь вздохнул поглубже и наклонился за палкой, сделав вид, что не собирается говорить ничего супер важного. А сердце буквально застучало о грудную, как щегол в клетке.
— Может, мне пора жениться? Остепенюсь, еще одну собаку заведу…
Ньюта как громом ударило по голове, настолько заигрался, что и думать забыл о Терезе. Конечно, уж после третьей аварии она должна держать его крепче канатов, хоть и сомневался он в ее искренности.
— Тереза, наверное, тоже думает об этом, — как бы невзначай парень наблюдал за реакцией Томаса, откликнется ли что в его лице при звуке ее имени.
— Терезе, конечно, не терпится сдать меня кому-нибудь, но не думаю, что она будет криком кричать от радости, — беззаботно ухмыльнулся Томас и остановился, потому что Ньют растерянно встал посреди дороги, обнаружив, что не непонимает решительно ничего из сказанного.
— В смысле сдать тебя кому-нибудь? Вы разве не…? — начал он и умолк под внимательным и так же ничего не понимающим прищуром Томаса.
— Мы разве не… что? — В глазах Томаса мелькнула мысль понимания и исчезла под толщей веселья, — ты думал, что Тереза и я…? ох, Ньют, эта зараза — моя сестра, — Том вовсю хохотал над умилительным выражением лица Ньюта, что героически старался не показать, каким невероятным идиотом чувствует себя прямо в эту секунду. Растерянность на его лице сменялась тщательно скрываемым облегчением, а там и радостью. Да что уж там, самым настоящим счастьем! Он, конечно, дурак полный, что не распознал семейных уз, но поди ж ты разбери этих девчонок, любят они тебя или ненавидят.
— Извини, — заулыбался Ньют, не зная как выразить свое сожаление, потому что никакого сожаления на самом деле не чувствовал. — Мне не стоило делать поспешных выводов.
— В точку, Ньют, — Томас лукаво повел взглядом и свистнул собаку, тут же одернув себя от восторга, ведь кто знает, почему Ньют так обрадовался. Или дело все же в Терезе?..
***