В последний день своего внезапного отпуска, Ньют никак не мог выбросить из головы слова Минхо. Нет, не о том, что нужно поговорить, а о том, что он выиграл в лотерею дважды. Когда он выбирал квартиру, даже риэлторы отговаривали его от этого варианта. Район только отстраивался, вся округа была заполнена котлованами, заборами, строительными лесами. Еще год после заселения Ньют не мог нормально спать, ведь звуки ремонта не прекращались, кажется, ни на минуту. Но он был абсолютно счастлив. Как идиот радовался он грузовым машинам у подъезда, перевозившим вещи новых жильцов. С каким удовольствием он наблюдал, как стоянка заполнялась чужими авто, чужие люди выгуливали собак на рассвете, чужие дети кричали от восторга во дворе. Тысячи чужих жизней соприкасались с его жизнью каждый день, а потом он приходил в свою квартиру, запирал дверь и оказывался ДОМА. Еще нигде он не чувствовал себя настолько ДОМА, как в этих комнатах, от которых его так настойчиво отговаривали.
Также и с Томасом. Ньюту уже двадцать девять. Он влюблялся и раньше. Но те чувства были быстро проходящими, больше мнимыми и являлись, скорее, острой реакцией на взаимодействие с кем-то. Он восхищался чужой улыбкой, замирал при виде блеска глаз, упивался ароматом волос или перенимал не глядя чью-то привычку. Он забирал в свою жизнь частицу кого-то, и отпускал человека, довольный тем, что отделался лишь испугом.
С Томасом все было иначе. Как будто бы сначала Ньют влюбился в само его существование, еще даже не видя улыбки и не слыша мягкого голоса. Он знал о нем только имя, да и то не давало никакого представления о своем владельце, вплоть до того, как звучит его полная версия.
И только потом, словно привлеченный его интересом, Томас материализовался в жизни Ньюта, принося в нее все, чего ему так остро не хватало. Он оказался в миллионы раз восхитительнее, чем Ньют мог представить его себе даже в самых смелых фантазиях.
Если бы он ответил на чувства Ньюта, Томас смог бы стать самым ценным приобретением в его жизни.
К сожалению, он стал самой большой потерей.
Наверное, по замыслу Вселенной, теперь Ньют обязан расплатиться за всё свое прошлое везение.
Тепло распрощавшись с родителями Минхо и искренне пообещав еще раз скоро появиться у них в гостях, парни уселись в такси в аэропорт. Минхо притих, утонув в своих мыслях и Ньют не хотел лишний раз трепать друга для пустяковых разговоров. Он думал о проекте, о том, что до конца строительства осталось каких-то жалких пять недель, после чего площадку подготовят к зиме и заморозят отделку до наступления весенней оттепели. Ньюту придется вернуться в Нью-Йорк на зиму, чтобы в феврале снова улететь в Нэшвилл для завершения строительства и подготовки проекта к эксплуатации и, соответственно, к открытию.
Закралась трусливая мысль остаться в Нэшвилле на всю зиму, можно было напроситься в команду ландшафтников, которые будут готовить свою часть проекта до Рождества. Гарриет уже не раз намекала ему о такой возможности. Ньют только поверхностно был знаком с их работой, но если попросить, его никто не погонит прочь. В конце концов, о его зацикленности проектом рабочие уже слагают легенды.
Ньют хмыкнул от последней мысли, чем привлек внимание Минхо.
— Веселишься? — выдержав закатывание глаз Ньюта, Минхо улыбнулся, размышляя о готовящемся разговоре. — Кстати, мы вместе летим через Йорк. Уж извини, я не верил, что ты реально оторвешься от своих драгоценных бумажек. Пришлось импровизировать.
— Скажи мне, что ты не придумал какую-то очередную ересь, — пробормотал Ньют, заранее признавая нелепость такой идеи. Минхо, конечно, мог горы свернуть, если нужно, но поместить нужное чувство в сердце другому человеку даже ему не под силу.
— Да бож, нужен ты мне, — вполне искренне изумился друг, — у тебя пересадка около трех часов, пошляешься по аэропорту, выпьешь кофе за миллион долларов, посетишь общественный туалет. Я как раз успею доехать до дома и завалиться в кровать, представляя, как ты мучаешься. Это моя месть тебе за идиотизм. Что может быть лучше?
Ньют хотел возмутиться, но против воли улыбнулся, думая, как же сильно ему не хватало непосредственности друга все эти месяцы. Нет, он не может остаться в Нэшвилле на зиму. Чего бы это ни стоило ему лично.
— Очень взрослый план, Минхо, — саркастично оценил Ньют, снова закатывая глаза.
Он надеялся проспать весь полет, но Минхо ни на секунду не затыкался, как будто поставил себе целью рассказать каждую минуту прошедших месяцев. К концу полета у Ньюта раскалывалась голова и все, о чем он мечтал, — теплая кровать и тишина гостиничного номера. При мысли о пересадке и часах ожидания в ушах зашумело. Ньют почти вспомнил, почему ему иногда требовался отдых от друга.
— Пойдем, поймаешь мне такси и проводишь с почестями, с благодарностью, как и подобает лучшему другу, который…