Мысли об оставленном проекте приходили сначала часто, и иной раз он просыпался посреди ночи, собравшись позвонить одному из бригадиров. Привычка просыпаться рано и усиливать контроль за чужой работой никак не позволяла ему отступить и спокойно дышать полной грудью, как человек, заслуживший этот отпуск и тот, кто пытается не сгибаться под гнетом ответственности. До конца строительства в этом году оставались считанные недели, сразу по возвращении Ньют планировал заняться финальной стадией возведения конструкций и боялся упустить какую-нибудь мелочь, что, по закону жанра, сведет на нет весь восторг от проделанной работы. Эти мысли тяготили его перед сном и сразу поутру, но каждый день он находил в себе силы переломить ход таких размышлений и, в этом ключе, воспоминания о Томасе стали для него спасением.
— Ты помнишь ту закусочную на восьмой улице? — в один из солнечных дней они с Минхо крутили педали, пытаясь по длинной дуге объехать порт, — где готовили самый шикардосный фалафель с кукурузой?
Ньют усмехнулся, когда у него в голове тут же всплыла сцена из прошлого, где они с Минхо, тогда еще вечно голодные студенты с огромными папками эскизов, буквально закидывали в себя по две порции фалафеля за раз и играли на камень-ножницы, после чего проигравший вынужден был платить за обоих. Ньют тогда совмещал третий курс архитектурного и практику в мерзкой конторке, где он вынужден был отрисовывать эскизы вызывающе уродливых загородных домов для людей, что слепили свое богатство из случайного выигрыша в казино или оставленного наследства. Он пытался привносить в эти эскизы стиль и грацию, однако эти псевдо-богачи требовали лепнину и ажурные решетки. Он учился с раннего утра и до полудня, после чего на метро катил в Бруклин, где просиживал за тусклой лампой часы до полуночи. Единственной отрадой того года был Минхо и дешевый фалафель на восьмой улице, который они съедали не жуя, обмениваясь последними новостями.
Минхо был для Ньюта всем, что требовало внимания, он был его опорой и жилеткой, которая запросто сносила все горестные исповеди Ньюта. Старше на три года, с насыщенной жизнью за пределами досягаемости Ньюта, Минхо быстро стал для него старшим братом, товарищем, который поддерживал его решения и предостерегал советом. Личная жизнь Минхо била ключом, ведь и познакомились они, когда тот ужом вертелся вокруг однокурсниц Ньюта.
— Я помню, что ты тогда встречался с Джесси Холмс, этой богатой заносчивой стервой и однажды привел ее туда, — засмеялся Ньют своим воспоминаниям, прикидывая, что так Минхо мог просто пытаться избавиться от нее.
— Это стоило мне вечера, чувак, — заржал Минхо, — и поверь, тот вечер не вошел в число лучших.
Ньют прокручивал воспоминания и вдруг осознал, насколько чертовски благодарен этому парню за дружбу. Словно в ответ на это, Минхо ускорился и пролетая мимо, растрепал его волосы рукой.
— Подумать только, шесть лет назад ты рисовал учебные пособия за доллар штука, а сейчас у тебя свой проект, парень. Целый, мать его, парк!
Ньют засмеялся, смущенный похвалой и слез с велосипеда. От непривычки мышцы ног горели огнем, а колени отказывались выпрямляться по заведенным правилам. Минхо тоже остановил свой велосипед и, дождавшись Ньюта, побрел рядом с ним.
— Но ты ведь и последний взнос за квартиру заплатил, я забыл тебя поздравить! — вдруг вскинулся Минхо, — и что за чудесная у тебя хатка, приятель. Кто бы знал, что этот райончик так поднимется в цене всего за два года. Ты, считай, выиграл в лотерею с этой квартирой. Может и дважды.
— Я знаю, к чему ты клонишь, тиран, — отмахнулся Ньют, — и смею тебя заверить, я не собираюсь ее продавать. — Перед его глазами тут же возник образ черного Субару на парковке перед домом. Вздохнув, он добавил, — Чтобы там ни было.
— Именно это я и наделся услышать, — Минхо примирительно насвистывал, положив одну руку на плечо Ньюта. Его велосипед выписывал колесами восьмерку, но это ничуть не раздражало Минхо, казалось, весь он ушел в глубину собственных мыслей. — Тогда нужно что-то решать с твоей проблемой, получается.
— Например? — Ньют раздраженно фыркнул и дернул плечом, сбрасывая ладонь друга.
— Например поговорить, образина. Кажется, за месяцы в Нэшвилле ты нехило отупел. Люди используют рот не только чтобы есть.
***