Я проводил взглядом стаю. Даже я знаю, что в той стороне — север. Там непокоренные христианские государства. И не просто непокоренные, а уверенные, что выстоят, а затем сами принесут свет истинной веры в погрязшие во грехе страны Юга.
— Собирай отряд, — сказал я. — Не весь, треть оставь в помощь Харальду. Да и так… на всякий случай. А нам к ночи надо вернуться в наш замок. Здесь пусть распоряжается Харальд. Он показался мне надежным человеком. Да и присягу принес.
Мы вышли во двор, Гунтер взглянул на небо, солнце еще высоко, пусть и на западной стороне.
— Да, — подтвердил он, — Харальд — ваш человек. Вы убили Одноглазого, так что для Харальда — законный преемник его прежнего сюзерена, властелина замка и окрестных земель. Он будет служить верой и правдой.
— А как он тебе? — спросил я испытующе.
Гунтер подумал, кивнул.
— Понравился. Он такой же, как и я. Даже лучше.
Я переспросил:
— Лучше?
— Да. Он не сломился за все годы в темнице. А вот я, гм… не уверен, что так держался бы за слово, данное тому, кто уже мертв.
Коней вывели во двор, седлали. Подошел, громыхая железом, высокий рыцарь в полных доспехах, шлем красиво держит на локте согнутой руки. Ветер шевелит длинные грязные волосы, от рыцаря жутко пахнет, худое лицо напомнило о лагерях кампучийских беженцев.
— Простите, сэр Ричард, — сказал он с поклоном, — от меня воняет, как от загнанного кабана, но раньше, чем утром, не смогу даже помыться. Заверяю, никто за заснет ночью на стене или вратах, а завтра проведем набор. Гарнизон станет полным, обещаю.
— Отлично, — одобрил я. — А пока что оставляю десятерых лучников. Они способны остановить любого рыцаря! Здесь еще не видели, что у них за луки.
Харальд пробормотал:
— Да уж увидел… Такими луками можно любую войну похоронить!
— Как это? — спросил Гунтер.
— Да кто же станет воевать против тех, у кого такие луки? Это же абсолютное оружие!
Ворота распахнулись, мы тесной толпой вырвались на простор, со стен нам кричали, махали руками. Замыкающими ехали Зигфрид и Алан де Тридент, Зигфрид что-то возбужденно рассказывает, машет руками, как ветряная мельница, Алан едет угрюмый, насупленный, бросает по сторонам недоверчивые взгляды.
Кони бодро понесли по зеленой траве. В домах тихо, на полях тоже ни человека, затаились, как-то прознали, что в замке стряслось нечто, но еще не знают, что именно.
Я с тоской подумал, что эти деревни никогда не сумею объехать все, хоть их не так уж и много, если на то пошло, но здесь земля все еще не пришла в себя от прошлых великих битв, попадаются то странные болотца, то области свернутого пространства, так это объясняют, то еще какие-то места, которые благоразумно обходят стороной из поколения в поколение, принято обходить, отцы и деды обходили, это уже почти в религии или в правилах этикета, но я, человек другого мышления, могу ли не сунуться туда немедленно?
Ульман приблизился по мановению моей феодальей длани, я поинтересовался задумчиво:
— А ты какого мнения об этом Харальде? Как думаешь, я с Харальдом не поспешил?
Ульман покачал головой:
— Иногда вы меня удивляете, сэр Ричард. Нет, вы меня постоянно удивляете. Как и других. Харальда знаю лет десять, если не больше. Превыше всего ценит честь и верность, потому и не отступился от прежнего хозяина, хотя при Одноглазом жилось бы лучше и власти бы больше… Одноглазый за семь лет прирастил земель, приумножил богатства, гарнизон стал вдвое больше, лучше обучен, вооружен… И все-таки Харальд остался верен тому, кому присягнул. А что вас беспокоит?
— Да так, — ответил я туманно, — некоторые аспекты современной жизни без экономических стимулов и юридически закрепленных договоров с подписями сторон на каждой странице. С подробным перечислением обязанностей. А так, признаю, намного проще: верность слову, верность сюзерену — и никаких толкований. Красота!
Он смотрел непонимающе, но и не старался вникнуть, я же сеньор, у меня свой язык, наконец кивнул с несколько обалделым видом:
— Да-да, сэр Ричард!
— Полагаешь, верно? — спросил я.
— Да, — заверил он и пояснил: — Вы же сеньор!
— Ну да, — согласился я, — раз сеньор, то это серьезно. Начальник дураком быть не может по определению.
Увидев нас разговаривающими, ревниво приблизился Гунтер. Я помахал ему дланью.
— Гунтер, ты не забыл? Хоть Харальд теперь и начальник стражи, но ты все равно старше!
Он смотрел непонимающе.
— В его замке?
