Атарх появился на прошлом месте встречи, за ним двое гномов держат на вытянутых руках широкое пурпурное полотнище, расписанное золотыми узорами, а на нем моток пеньковой веревки, так мне показалось, разве что очень тонкой, почти как суровая нитка. Малькольм пробормотал озадаченно:
– Обертка выглядит царственнее.
Атарк взглянул на него с насмешкой, полной превосходства.
– Не все то золото, – произнес он низким, как львиный рык голосом, – что блестит ярче. Я видывал королей и побогаче одетых, чем ваш.
Боудеррия нахмурилась, а Малькольм сказал грозно:
– Но-но! О великом Ричарде недопустимы такие слова!
Атарк нахально улыбнулся.
– Вот-вот. Величие не в одежде. Эта веревка… наши умельцы хотели на всякий случай сплести целую сеть, но я сказал, что сэр Ричард и так справится.
Он поглядел с покровительственной усмешкой.
– Вообще-то, – буркнул я, – сеть бы лучше, но время поджимает. Давай сюда. От людей великая благодарность в моем королевском лице во всем величии.
Малькольм дернулся было взять у гнома, но взглянул на меня и отступил. Я принял так же торжественно, как мне и передали, величаво склонил голову, затем прямо посмотрел на троих гномов.
Атарк и его помощники выпрямились, гордые и тоже донельзя торжественные.
– Спасибо, – сказал я. – Принимаю как знак священного союза… как подтверждение уже существующего союза между людьми и гномами перед лицом иноземного вторжения жестокого и коварного захватчика!.. Сим победиши! Добьем врага в его логове!.. Или хотя бы как получится. Спасибо!
Атарк проворчал:
– Что, даже мешка не взяли?.. У нас лишних нет.
– Ничего-ничего, – заверил я. – И так донесем. Это же сокровище, пусть все видят! И, Атарк, еще раз большое спасибо от имени всех людей за неоценимую помощь в будущей победе над злобным и отвратительным агрессором, посмевшим и посягнувшим на!
Бобик и арбогастр, не в силах отойти от почесывателей и поглаживателей соратников Боудеррии, вытягивали шеи и старательно прислушивались. Я нарочито разговаривал с гномами беспечным голосом, пусть Боудеррия и ее люди видят, для меня привычное дело общаться с кем угодно, ибо я вполне политкорректен и толерантен, когда это на пользу мне, но самодур и тиран, если это на пользу родине и отечеству.
Малькольм оставил чесать Бобика и подбежал ко мне, приседая от почтения, низко поклонился Атарку.
– Я счастлив, – проблеял он, – мы все счастливы… И за веревку, и вообще…
Атарк отмахнулся.
– Люди… Только болтать умеете.
Он отступил к стене и пропал, словно ушел в нее, будто в туман. Я поднялся наверх, где ждут Боудеррия и Амброз, взглянул с укором.
Бобик ринулся навстречу и с самым подозрительным видом обнюхал странный подарок. Мне показалось, шерсть то и дело поднимается дыбом, даже глаза пару раз вспыхнули багровым огнем, будто ощутил нечто древнее, полузабытое и очень опасное.
Арбогастр повернулся боком, я вставил ногу в стремя, бросил взгляд на Малькольма. Тот, донельзя торжественный, торопливо поднялся в седло, уже предвкушая, как будет рассказывать рыцарям, кое-что приукрашивая, о великой встрече с королем таинственных гномов, что тоже, оказывается, служит их королю Ричарду, и таинственном эпохальном договоре, о котором его величество король Ричард Великий милостиво сообщит позже.
Я спросил Боудеррию тихонько:
– А почему явилась ты? Не доверяешь?
– Посмотреть хотелось, – призналась она. – Никогда гномов не видела.
– И как?
– Другое впечатлило, – сказала она.
– Что?
– Ты с ними общаешься, как будто сам… гном. А они тебе доверяют, как своему. Удивительно.
– Ничего удивительного, – заверил я. – Они чувствуют хорошего и замечательного человека с золотым сердцем и чистейшей душой. Слова их порою грубы, но лучшие в мире песни они в сундуках хранят!.. Поехали, солнце вот-вот сядет.
– Куда сядет?
– Зайдет за край земли, – уточнил я. – Опустится и скроется, потому что ходит вокруг пока что полукруглой Земли. Так понятнее?
В лагере костры горят уже не только в ямках, за несколько дней бдительность ослабела, на углях жарят мясо, у шатра и бараков полыхают факелы.
Мы возвращались с победным видом, но у тропы на выходе на остров навстречу вышел громадный Тамплиер и загородил дорогу. Из-за его плеча выглядывает бледный Сигизмунд, но пересилил застенчивость, вышел из тени старшего паладина и встал с ним рядом, как туго натянутая струна, решительный и вздрагивающий от непонятной мне решимости.
– Ваше величество, – проговорил Тамплиер зло, – больше никаких отговорок! Либо мы идем с вами, либо уходим с доблестным сэром Сигизмундом вдвоем. И будем сражаться сами!
Я поинтересовался почти мирно:
– То есть вы готовы нарушить приказ?.. А как же ваша клятва верности?
Сигизмунд вскрикнул тонким голоском, опережая старшего собрата:
– Мы верны вам, сэр Ричард! Но…
Тамплиер прервал гневным ревом:
– Уже погибло великое множество рыцарей, исполненных всяческих достоинств!.. Я говорю только о тех, кого недосчитываюсь в нашем лагере, а сколько сейчас красиво гибнет в боях, стараясь защитить своих крестьян?.. Так почему же мы, не самые слабые и беспомощные, прячемся?
Я сказал резко:
