Я вскочил в седло. Сэр Робер, Альбрехт и все знатные, что находились при мне, послали коней со всевозможной скоростью. Кто-то поравнялся и начал опережать, у меня задача не врезаться первым, справа и слева колышется длинная щетина толстых копий с острыми стальными наконечниками, земля гудит все громче, кони ускорят и ускоряют бег.
Я выхватил взглядом чужака, что показался чуточку крупнее других, указал на него.
– Беру этого!.. Подстрахуйте, если что.
Арбогастр наращивал скорость, я выждал и на полном скаку метнул молот. Филигон моментально обернулся на звук распарываемого воздуха. Мне казалось, легко мог отпрыгнуть, даже отступить в сторону, однако остался, лишь вперил в меня взгляд огромных выпуклых глаз и, как мне показалось, задержал дыхание и напрягся.
У меня похолодели внутренности в ожидании. Молот ударил ему в грудь, сбил с ног и швырнул на каменный косогор. От страшного удара вздрогнули, растрескались и обвалились крупные валуны.
Тяжелые глыбы с грохотом рушились на упавшего чужака, он на какое-то время полностью скрылся под ними, затем те зашевелились, раздвинулись.
Я услышал яростный вскрик сэра Робера. Еще двое рыцарей, опережая сюзерена, бросились с обнаженными мечами на поднимающегося чужака.
Я увидел только смазанное движение его рук, раздался звон и лязг сминаемого металла. Рыцарей разбросало в стороны. Филигон поднялся во весь рост, но в этот момент молот снова со страшной силой ударил в грудь и впечатал в груду камней.
Мне послышался треск костей. Филигон тяжело ворочался, выплевывая желтую кровь. К нему пустили коней Альбрехт, Норберт и барон Келляве. Над головой барона взлетел тяжелый топор, но крикнуть я не успел, тот с силой обрушился на голову чужака.
Я вздохнул с облегчением, барон нанес удар обухом, а Норберт и Альбрехт моментально начали спеленывать оглушенного Глейпниром.
Я сказал резко:
– Альбрехт, Норберт!.. Срочно пленного в лагерь!.. Немедленно!.. Барон, прикройте отход группы захвата!.. Барон!
Келляве оглянулся, я сделал зверское лицо, одновременно бросая молот. Еще один филигон справа прыгнул на барона, стальная болванка встретила его в полете. Во все стороны брызнуло желтое, филигона разнесло на куски, словно взорвалась проглоченная им бомба, а молот пролетел еще чуть по инерции и вернулся рукоятью в мою ладонь.
Барон вскрикнул торопливо:
– Да, ваше величество!.. Что за молот у вас, что за молот…
– Быстрее, – поторопил я.
Он повернул коня, крикнул еще троим, и они помчались за группой, как я назвал ее, захвата.
– Отступаем! – прокричал я как можно громче. – Отступаем!.. Мы задачу выполнили!
Я еще трижды бросал молот, филигонов расплескивало так, как если бы я молотком бил по мухе, и только четвертый успел увидеть что-то летящее в него, я почти ощутил, как он задержал дыхание и напряг все мышцы, а также кожу.
Молот сбил его с ног и унес на десяток ярдов, но там филигон поднялся, пошатываясь, на ноги.
– Уходим, – заорал я еще громче. – Кто останется, на том проклятие церкви!
Несколько рыцарей повернули коней и устремились ко мне, а я развернул арбогастра и повел их в сторону леса.
Бешено скачущих коней по взмаху моей руки остановили только вблизи леса.
Я вскинул руку, рыцари придерживают храпящих лошадей, окружили меня, Тамплиер и Сигизмунд торопливо залечивают тяжелые раны тех, кто сумел удержаться в седле и кого верный конь унес вслед за остальными скачущими конями.
Барон Келляве оглянулся, спросил хриплым измученным голосом:
– Почему не преследуют?
– Не знаю, – ответил я. – Вон сэр Тамплиер скажет, что филигоны устрашились нашей доблести.
Тамплиер посмотрел с неудовольствием и отвернулся, лишь стряхнул с рукава свежую кровь филигона.
– А на самом деле? – спросил Сигизмунд.
– В самом деле не знаю, – сказал я искренне. – Но незнание не освобождает от необходимости действовать и бить врага в его собственном логове!
Сигизмунд посмотрел на меня с величайшим уважением.
– Ваше величество… вы это делали уже не раз! Я чувствую.
– Это у меня в генетической памяти, – ответил я скромно. – Как сейчас помню… все, что было не со мной. Удобно, знаете ли.
Тамплиер прогудел горьким голосом:
– Как мало нас…
– Отряд погиб, – подтвердил я сурово и жестко, – но все равно это уже победа. Впервые наши люди вышли из боя живыми!.. Филигоны, опасаясь растерять живой товар, не преследовали отступающих…
– Отступающих во всю прыть, – сказал сэр Кенговейн со стыдом в голосе.
– Вы вернетесь, – напомнил я сурово, – и жестоко накажете врага!.. Это важнее, чем красиво погибнуть.
– Как остальные? – спросил барон Келляве.
Я ответил с неохотой:
– Да, кроме вас с Кенговейном и паладинами вышли из боя живыми еще пятеро. Но это успех, повторяю! Раньше гибли все. А тут еще и пленный… Надеюсь, его доставили живым. Потому никакой скорби! Это уже победа. Первая победа, за которой пойдут, как гуси за вожаком, еще и еще, крупные и сокрушительные! А сейчас возвращаемся.
