Я в бессилии стиснул челюсти. Когда толпа, не помогут ни зачарованный меч, ни доспехи, ни могучий конь и пес. Если фанатики, то сомнут числом, задавят массой. Толпа дураков опаснее дракона.
Они обошли меня, словно гранитный обломок скалы, и поперли в сторону холма, а там, как я смотрел в бессилии, слишком жиденькая цепочка охраны. Прорвать ее не составит труда, а сам маяк вряд ли сумеет себя защитить. Во-первых, это явно не военная штука, во-вторых, еще только строит себя, беззащитнее птенца орла.
Арбогастр развернулся вслед толпе и недовольно похрюкивает, не понимает, чего я жду. Судя по размерам, здесь не меньше двух тысяч идиотов, что верят, будто это Господь послал карающий меч на человечество. А не шарахнул сразу, это чтобы дать покаяться, как твердит церковь, завещать ей все имущество, об этом священники не забывают, признаться во всех грехах, получить отпущение... за пожертвование церкви, понятно.
Ладонь моя, то и дело прыгающая, как лягушка, на рукоять меча, будто сама по себе скользнула к седельной сумке. Я торопливо расстегнул ремни и выхватил клетку, что сейчас не больше грецкого ореха, чуть увеличил ее и сказал свистящим шепотом:
— Эй, не спишь?
Крохотный красный воин, размером с фараоново- го муравья, лежит в позе чемоданчика, на хлынувший сверху свет не повернул голову.
— Так ты в самом деле, — спросил я, приглушая голос, — принес мне клятву?
Он поднялся, странно медленно для таких размеров, ухватился крохотными пальчиками за едва видимые прутья.
Голос его прозвучал тоньше комариного писка:
— Я же сказал, мой лорд! Моя клятва нерушима, ты это знаешь.
Я медленно наклонил голову, одолеть этого демона удалось почти чудом, второй раз может и не получиться, но в последнее время в самом деле отчетливо понимаю, когда врут, а когда не врут.
— Я тут на досуге, — сказал я небрежно, — его у королей девать некуда, поразмышлял, повспоминал и отыскал заклятие для этой клетки. Подумать только, ее можно сделать в сто раз мельче макового зернышка!.. Даже в тысячу.
Красный гигант вскричал тем же комариным голосом:
— Мой лорд, ты же этою не сделаешь?
— Нет, — ответил я великодушно. — Но все кому- то служат, а я все это время придумывал, чем тебя озадачить.
— Но я буду служить! — донесся писк. — Я дал не рушимые клятвы! Мы обязаны служить тем, кто сильнее нас.
— Хорошо-хорошо, — сказал я торопливо, — я тебя выпускаю. Как твое имя?
— Феррун, — ответил он. — Только назови его, и я снова окажусь перед тобой, господин!
— Хорошо, — сказал я. — Вот тебе задание. Видишь толпу, что уже прет на холм? Ее надо...
— Уничтожить?
— Только в крайнем случае, — ответил я. — А лучше всего погнать обратно. Без жертв, если получится. Но если с жертвами... что ж, великие цели требуют и великой платы...
Он сжался, ухватился за прутья, а я сосредоточился и проговорил длиннейшее заклинание из книги Уэ- стефорда, стараясь выдерживать темп, интонации и не перепутать ударения.
В какой-то миг казалось, ничего не случилось, однако после недолгого раздумья клетка пошла ввысь и в стороны. Прутья раздвинулись сами, воин из красной стали поспешно шагнул наружу, пока еще мне до колена, но быстро вырос и снова стал на голову выше, шире в плечах, а изо рта плеснуло язычками багрового огня.
Арбогастр беспокойно переступил с ноги на ногу, а Бобик встал со мной рядом и угрожающе зарычал.
Я ощутил беспокойство, когда прежняя раскаленная глыба металла повернулась ко мне всем корпусом.
Глазницы заполнились оранжевым огнем, он прорычал:
— Повинуюсь, мой лорд.
Арбогастр как будто вздохнул с облегчением, когда этот Феррун с огромной скоростью метнулся вслед за толпой.
Мы не двигались, а красный гигант возник уже перед прущим наверх народом, которому осталось до маяка несколько шагов. Мы отчетливо видели, как он вскинул руки, между ладонями вспыхнула ветвистая багровая молния.
Через мгновение между ним и людьми взвилась жаркая стена огня. Послышались крики, сзади напирают, передних выдавило в огонь, крики стали душераздирающими, а Феррун потряс вскинутыми руками и сжал кулаки.
Молния сорвалась с растопыренных пальцев и ударила в землю прямо перед напирающими. Стена огня начала расширяться, тесня толпу с холма, но задние продолжают напирать, я устрашенно видел, как передние ряды исчезают в огне.
Наконец, ужас охватил всех, но отступали сперва неохотно, потом все быстрее, наконец бежали, падая и вскрикивая, когда по их спинам, как табун, промчались остальные.
Огненная стена погасла. Багровый гигант поклонился издали, из-под ног у него выметнулся огонь, и он исчез, то ли погрузившись в землю, то ли распавшись на искры.
— Слава богу, — сказал я дрожащим голосом. — Да примет Господь души этих обманутых дураков... а мне их все равно почему-то не жалко. Хотя да, понимаю, не ведают, что творят... а вот все равно не жалко. Статистика это, всего лишь статистика. И ничего кроме... не отвлекайся, дурак, на жалость, не отвлекайся...
