Ричард Длинные Руки – монарх полностью

— Если не врут, конечно. Хотя, с другой стороны, говорят слишком часто. Что-то, может быть, и есть.

— Нет, — с жалостью ответил я, — у меня кристал­ла нет. Если наткнетесь где, немедля реквизируйте на государственные нужды ввиду стратегической ценно­сти такого сырья.

Альбрехт спросил с таинственным видом:

— Но что-то же у вас есть, Ваше Величество?

— Пока что, — пояснил я, — эти штуки заменяет моя замечательная и мудрая, как я сам, интуиция. Не­даром же она моя. Но все же я сам больше доверяю всяким этим кристаллам, чем себе, они дурные и по­казывают всегда правду.

— Ясно, — бодро сказал Альбрехт. — Будем искать.

— Если бы попалось, — пояснил Норберт, — уже бы реквизировали.

— Потому, — сказал я, — сперва нужно понять на основании других данных, придется ли воевать за Тоннель или же он пока что в руках друзей.

Норберт кивнул с самым серьезным видом.

— А также хорошо бы узнать судьбу турнедских армий.

— Они не турнедские, — возразил я сердито. —

Уже доказали верность и преданность моему Величе­ству, тогда высочеству, а то и всего лишь какой-то там светлости, уже и не помню!

— Помню-помню, — буркнул он. — Стальграф Филипп Мансфельд пожалован титулом лорда Га- лекширского с вручением в пользование королевства Жемчужных Ключей, а рейнграф Чарльз Мандершайд получил земли королевства Сильверланд... Это неслы­ханная щедрость, так что для верности достаточно.

Я поморщился.

— Думаю, у них есть и более весомые причины.

Норберт смолчал, Альбрехт обронил с сомнением:

— В самом деле?

— Оба видят во мне завоевателя, — огрызнулся я. — Не забывайте, они до мозга костей прирожден­ные вояки. Гиллеберд умел подбирать людей. И оба уважали Гиллеберда за его замашки завоевателя, а не за сидение на троне.

Альбрехт промолчал, взгляд остается встревожен­ным. В самом деле, начиная очень рискованный рейд отдельной ударной армии в земли самого Мунтвига, я всем послам, дружественным и недружественным ко­ролям говорил о неисчислимых полчищах, которые якобы прут за мной следом, но на самом деле армии Меганвэйла и Шварцкопфа оставил на границе Варт Генца и Скарляндии встречать полчища Мунтвига, а наиболее закаленные в боях и хорошо укомплек­тованные армии стальграфа и рейнграфа оставил в Сен-Мари, поручив им охранять любой ценой наи­более стратегически ценное для меня: бухту и строя­щийся флот.

А сейчас это можно использовать как мою му­дрость и предусмотрительность, дескать, предвидел, знал, чувствовал. Интуиция велела не брать с собой в поход, а оставить в стратегическом резерве, и вот те­перь все видят мою гениальность. Это же практически половина моих сил для начала операции «Возвраще­ние Сен-Мари»! Или, может быть, назвать «Возвра­щение короля»?.. Хотя королем тогда еще не был...

Однако хорошо помню, что в последнем нашем разговоре с Кейданом, больше похожем на поединок с оружием в руках, он сразу же указал мне, сволочь, на очень уязвимые места моей расстановки сил. Ар­мия стальграфа по моему поручению прикована к месту, охраняя порт и флот, а рейнграф растянул во­йско вдоль всего побережья Сен-Мари, оберегая от вторжения пиратов.

— Допустим, — сказал Альбрехт, — оба устояли перед посулами Вирланда Зальского принести ему присягу, как единственному властелину Сен-Мари...

— Не допустим, — сказал я, возвысив голос, — а наверняка!

— Допустим, — сказал он невозмутимо, — что на­верняка. Но обе армии в очень невыгодном месте.

— Я что, не знаю?

Норберт напомнил Альбрехту:

— Армия сэра Филиппа собрана в один могучий кулак.

— Зато, — возразил Альбрехт, — лишена возмож­ности маневра из-за приказа охранять бухту. Про рас­тянутую в тонкую линию армию сэра Чарльза и гово­рить нечего: за спиной только океанские волны, не отступить.

— Все равно предпочтут сражаться, — сказал я, но сам чувствовал, что голос мой прозвучал не слишком уверенно.

Он посмотрел на меня с сочувствием.

— Вирланд Зальский, у которого в руках вся вер-

ховная власть в Сен-Мари, слывет не только опытным полководцем. Ваше Величество, вы сами убедились, что политик он еще тот, когда он сумел отыскать наи­более выгодную для себя тактику.

— И остался единственным в Сен-Мари, — согла­сился я, — кто так и не принес мне присягу.

— Наверняка, — сказал Альбрехт, — он выберет стратегию, что приведет к победе. Сам он один из богатейших людей королевства, владеет огромными землями на севере страны, через которые предстоит пройти, если прояснится ситуация с Тоннелем.

— Погоди, — сказал я, — он остался единственным непобежденным потому лишь, что ушел от сражений и заперся в крепости Аманье, что блокирует дорогу в земли его сторонников. Он сам как-то говорил мне, что устал воевать и жаждет покоя, тем более что за­получил наконец-то женщину своей мечты.

— Полагаете...

— Да, — сказал я. — Он будет действовать уговора­ми и угрозами. Мягким, но непрекращающимся дав­лением. Вступить в битву с этими двумя прекрасно обученными и закаленными армиями... такая победа обойдется ему разорением половины Сен-Мари. Или хотя бы трети.

— Но победит.